— Дьякол! Чельдежник! Чельда! Ни чельда! Чельдяка полосатый…

— Синеглазый ирод! — Вздохнула я, — дьякольский чельдяка!

* * *

В каменном кабинете напротив огромного круглого окна с самым прекрасным видом на восточный склон Олимпа расположился его владелец. И вот уже более часа вольготно отдыхал. Нардо любил пополнять свои знания чтением. Интересовался многим и читал много всего. Вот и сейчас в минуты, свободные от головной боли, он самообразовывался, листая журнал с картинками. Проглатывал короткие рассказы и внимательно вглядывался в изображения. Периодически, раскрыв предмет из четвертого или пятого мира, он поворачивал страницы на девяносто градусов, чтобы лучше рассмотреть разворот.

— Хозяин? — в кабинете возник бес. — Жертвенницы разбужены и накормлены, как Вы и просили. Вечером будут банные процедуры для них и прогулка.

— К чему прогулка? — черт с сожалением оторвался от чтения. — Я менее всего хочу опять лицезреть беснующихся дев!

— И я Вас в этом поддерживаю. — Согласился бес. — Но разве не на Ваши плечи легла забота об их здоровье?

— Хорошо. Будут им прогулки и процедуры банные. — В это мгновение с этажа жертвенниц долетел шум и ряд странных выражений.

— Они не спят? — спросил черт, поежившись.

— Спят.

— Тогда откуда вопли?

— Это Галочка.

— Какая Гало…? — не понял черт, временно засмотревшийся на иллюстрацию. И тут же вспомнил. — А, ясно. Почему вопит?

— Наверное, от того, что не ела. А может, потому что с договорами Его Величества и Короля Дарлогии сидит. — Потупился бес. — Мне жаль ее от работы отвлекать, я ей не помощник. А Вы помочь можете. Подскажете, об обеде напомните и туфельки вернете. Ей без них холодно, небось.

— Какие туфельки?

— Ее. Остались в спальне вашей. — Бес тут же продемонстрировал два предмета на каблуке.

* * *

Кушать расхотелось. Настроение испортили ежеминутные чельдекания и дьяколения — в большинстве договоров я попросту ничего не понимала, а обратиться к синеглазому охломону черногривому гордость не позволила.

Сижу уж час и понимаю, что ни разбитая ваза, ни выбитое окно, ни сломанный стул, ни раскуроченный шкаф мне не помогут. Как ничего в договорах Дарлогрии не понимала до того, так и сейчас не понимаю. Хоть бери и чельдова чельда позови. И на тебе! Объявился красавец в светлых штанах и рубашке, как кимоно, на запах. Хорош собой, как звезда телесериала «Богатые тоже плачут!».

— От чего грустная? — и на горы синих папок смотрит.

— От тебя грустная.

— А недовольна чем? — спрашивает и один из документов в руки берет.

— Твоим поведением недовольна! С ругательствами я горы свернуть могла, а теперь вот — ничего не получается. Кучу времени с ними сижу…

— Так давай ты со мной горы свернешь? — предложил он.

— С тобой я бы и к гоблинам не пошла. Ты договариваться не умеешь.

— Это я бы с тобой к гоблинам идти не решился.

— Это почему еще? — возмутилась я, а потом рукой махнула. — А мне к гоблинам не надо.

— Тебе бы к лешему для начала.

— А он все ждет?

— А он все ждет. — Кивнул Нардо и уселся рядом. — Только не выйдет. Нет у тебя кулона жертвенницы.

— И что с того? Я больше не жертвенница, могу вернуться домой? — тая надежду, спросила я.