|
- Обсудим это дело. Стеттон неохотно позволил повести себя в обратную сторону. Тут и там им встречались мальчишки-газетчики, выкрикивавшие новости о помолвке принца с мадемуазель Солини, красавицей русской. На углу улицы стояла группа людей, по жестам которых нетрудно было догадаться, что они обсуждают. Везде были видны улыбающиеся и сияющие лица. - Какого черта они все в связи с этим так счастливы? - вопросил Стеттон. - В расчете на будущее, - ответил Науманн. На что американец буркнул, что такое за пределами его понимания. Придя в квартиру Науманна, они начали, как выразился молодой дипломат, "обсуждать это дело". Сначала Стеттон не желал слышать никаких доводов. С оттенком этакой бравады он заявил, что для него принц Маризи такой же человек, как и любой другой, и что никто и ничто на свете не может помешать ему отомстить мадемуазель Солини, этой вероломной, ненавистной, отвратительной предательнице. - Я согласен с тобой, - признал Науманн, - что она такова и есть и даже более того. Но что ты можешь с этим поделать? Ну, придешь, расскажешь обо всем случившемся, а какие такие доказательства против нее ты сможешь привести? - Я... я... Да дюжину! - Какие, например? - Во-первых, я расскажу, что она не родственница генерала Нирзанна. Это была ложь. - Как ты собираешься это доказать? На лице Стеттона появилось такое выражение, будто у него требовали доказательств, что Земля круглая. - Как я собираюсь это доказать? Зачем? Ты и так это знаешь. Она не больше родственница генералу Нирзанну, чем я! - Совершенно верно, - терпеливо подтвердил Науманн, - но тебе следует помнить, что генерал умер. У тебя должны быть доказательства. Стеттон в результате был вынужден признать, что доказательств у него нет. - Но ведь можно составить целый перечень того, что я рассказывал тебе! - нетерпеливо воскликнул он. - Как я нашел ее в женском монастыре в Фазилике, как она согласилась выйти за меня замуж, как она выстрелила в человека с бородой, который спас нас и который, как ты знаешь, был ее мужем, как она отравила Шаво... Потерявший терпение Науманн перебил его: - Но, повторяю, на все это должны быть доказательства - абсолютно на все. Ты же сам не верил, что Шаво отравила она. - Да, зато теперь верю. Как и в то, что я дал ей четыреста тысяч франков с тех пор, как она прибыла в Маризи. - Господи боже! - Науманн смотрел на него с изумлением. - Не хочешь ли ты сказать, что дал ей такую сумму денег? И как? Чеком? На счет? - Нет, большей частью наличными и драгоценностями. Чеков не было. Науманн пожал плечами и даже всплеснул руками: - И опять, где доказательства? - Но я лично оплатил аренду дома; сам отдал деньги Дюро. Это кое-что. - Не много. Ведь можно сказать, что ты действовал как ее агент. Стеттон, ты не выдерживаешь критики. Самое же плохое во всем этом то, что неделю назад ты послал ей письмо с предложением брака; это самое сильное оружие, которое она сразу же использует против тебя, как только ты что-нибудь скажешь. А других обвинений, с которыми ты мог бы пойти к принцу, у тебя нет. Если ты это сделаешь, то потом будешь очень раскаиваться. |
