|
Итак, что вы хотите? Признавайтесь. - Значит, я могу быть откровенным? - спросил генерал с видом человека, который скорее готов пойти напролом, чем получить преимущество в результате нечестного приема. - Да, - улыбнулась Алина. - И умоляю вас, генерал, не надо меня обманывать. "Я должен использовать стратегию, я должен быть тактичным", - призвал себя Нирзанн. И после короткого раздумья сказал громко, со значением: - Алина, сегодня утром принц заходил в мою комнату во дворце поговорить. - Генерал Нирзанн никогда не употреблял слов "моя комната", не добавив при этом "во дворце". - В самом деле? - сказала Алина, пристально глядя на него. - Да. Он зашел поговорить о вас. В самом деле. Он притворился, что цель его визита - обсудить это несчастное дело со смертью месье Шаво, но я-то вижу его насквозь. Он зашел поговорить о вас. - В самом деле? - повторила Алина. - Его высочество очень любезен. - Но это не любезность. Уверяю вас, он думает только о себе. Мадемуазель, вы говорили, что любите меня. Я готов поверить, что занимаю определенное место в вашем сердце. Но что, если у меня есть соперник в лице принца Маризи? Алина смотрела на генерала; издевательство в ее глазах и на губах было едва заметно, так что она благополучно выдержала пристальный взгляд, которым он прямо-таки впился в нее. - Мой дорогой Пол, - ответила она, - единственная причина, по которой я повторяю вам, что люблю вас, заключается в том, что мне доставляет удовольствие это говорить. Вы отлично это знаете. Никто, даже сам принц, не сможет занять ваше место... в моем сердце. Впервые за два месяца генерал не счел нужным в восторге упасть на колени перед ней, услышав слова любви, которые произнесли ее губы. Его разрывали противоречивые чувства. Он любил Алину, как только мог любить женщину, но его возможности в этом направлении были весьма ограничены. Истинная страсть никогда не бушевала в его Доблестной груди. Сильнее, чем любовь к женщинам, была его преданность принцу и мечта оставаться первым в череде тех, кто пользовался благосклонностью принца, - и, помимо этого, для него имел значение (и немаловажное) орден Крест Бата. Он был полностью поглощен этими мыслями, и торжественное заявление Алины о любви вызвало только улыбку на его губах - улыбку, которую на лице обычного человека, но не генерала, можно было бы назвать глупой. Вздохнув для видимости, он сказал: - Тем не менее, дражайшая, я начинаю опасаться. Принц непобедим. - Но не для вас, Пол. - Увы! Боюсь... даже для меня. - Вы не слышали, что я вам сказала? Я люблю вас. - Но если бы принц попытался... - Он не добился бы успеха. - Не могу в это поверить. - Клянусь вам. - Не верю. - Генерал начал приходить в отчаяние. Алина открыто засмеялась: - Мой дорогой Пол, вы сказали это так, как будто и не хотите поверить в это. Генерал горячо протестовал против таких инсинуаций: - Как вы можете такое говорить? Господи боже! Разве я не рискую своей репутацией. |
