— Брим, старина, — с почти искренним радушием произнес он, — добро пожаловать в Рудольфе. Насколько мы понимаем, в этом году вы возмечтали выиграть приз.

— Не отрицаю, — сказал Брим, косясь на Марго, которая смеялась какой-то остроте Молдинга. Он вернул Ла-Карну его фальшивую улыбку. — Вот закончим гонки и увидим, чьи мечты сбылись, а чьи нет, правда?

— Правда, — согласился Ла-Карн все с той же улыбкой на красивом лице. — Но если Империя снова выставит какую-нибудь рухлядь вроде валериановского М-4, вы можете и не дожить до конца. В этом году, как я понял, вы намерены рискнуть своей шеей, чтобы испытать необкатанный содескийский двигатель — охлаждение у него, конечно, подгуляло, но это не беда. Как это великодушно с вашей стороны, мой карескрийский друг, — особенно после того, как обошлись с вами после войны.

Брим, мобилизовав всю свою выдержку, засмеялся и заверил:

— С «Колдуном» я справлюсь.

— Да, вы, конечно же, на это надеетесь, — с мимолетным сомнением в голосе сказал Ла-Карн, — но в последний раз имперская змея, которую вы завораживали, укусила вас весьма чувствительно. Но мы еще вернемся к этому, Брим, — и скоро, — бросил барон с прежней снисходительностью. — Ну а сейчас вам, конечно, не терпится повидаться с былой возлюбленной. — Ла-Карн угрюмо рассмеялся. — Ей-то уж точно не терпится, я знаю. — Осклабясь, он взял Марго за руку. — Ты ведь не забыла свою старую любовь, верно, дорогая?

— Ублюдок, — гневно выдохнул Брим, но Марго сжала его руку.

— Не надо, Вилф. — В ее глазах был странный, отсутствующий блеск. — Ты ничего не добьешься, кроме лишних неприятностей для меня.

— Ты знаешь, Брим, она права, — хмыкнул Ла-Карн. — Но я сдержу слово, старина: мы еще вернемся к разговору о гонках — и о многом другом. Я буду здесь поблизости. — Барон кивнул распорядителю, и тот объявил следующего гостя.

Брим безмолвно стоял перед женщиной, которая когда-то значила для него больше, чем вся Вселенная.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотал он.

— Это ничего. Я и сама не знаю.

— Т-ты как будто…

— В порядке? Это временно. Еще до конца вечера я стану такой же, какой ты видел меня в Тарроте. Потребность приходит ко мне в разное время — я не могу предсказать когда и противиться тоже не могу.

— Марго… — начал Брим, однако новый гость уже ждал своей очереди. — Мы еще увидимся? — спросил он.

— Возможно, Вилф, — но я ничего не могу обещать. — И она с выражением почти физической боли представила его следующему правителю Торонда — какому-то обергалитиру. Брим так и не запомнил его имени.

И с Марго в этот вечер он больше не увиделся. Когда очередь ожидающих приема иссякла, она исчезла и больше не появилась.

Наутро после церемонии открытия Брим, Молдинг и Валериан, все в синих шеррингтоновских комбинезонах, взобрались на рабочую платформу под брюхом второго М-5 — нужно было отладить расстроенные акселерометры маневрового двигателя. В это время к ним с хозяйским видом подошел человек небольшого роста. Молдинг сразу узнал его.

— Да это же Драммонд из тарротского посольства, если мне не изменяет память, — сказал он, отвлекшись от своего гамма-земмескопа. — Далеко же вы забрались от места службы!

Драммонд засмеялся, как будто его появление было самым обычным делом.

— Мы, служащие посольства, путешествуем куда больше, чем принято считать, — сказал он, перешагивая через бухту разноцветного светящегося кабеля.