— Он открыл глаза! — произнес нежный голос Анны Романовой.

— И правда, — подтвердил мужской голос, странно знакомый — хотя Брим никак не мог вспомнить чей. — Точно по расписанию. Иначе как чудом это не назовешь.

— Оно не первое в его жизни, — заявила Регула Коллингсвуд. — Я даже и не беспокоилась.

— Мы, содескийцы, с вами спорить точно не будем, — хмыкнул Урсис, — но…

— Но, — подхватил Бородов, — вы с Анной первыми примчались на К.И.Ф. «Знаменитый», как только стало известно, что кабина М-4 обнаружена. — Судя по голосу, медведь ухмылялся.

— Нам повезло, что мы ее нашли, — пророкотал принц Онрад. — Наш друг Брим позаботился о том, чтобы никто другой не смог полететь на вашем творении. Валериан.

— Это везение носит имя «Онрад», — отозвался Валериан. — Вы продолжали вести поиски, когда все остальные давно уже отказались. Я хотел одного — убить этого жукида, который вел корабль с репортерами.

— Ну, я как-никак командую эскадрой, — засмеялся Онрад, — тут проблем не было. Кроме того, вы наверняка убили бы и меня, стоило мне даже помыслить о сдаче.

— Счастье, что у нас был только один М-4, — сказала Коллингсвуд, — иначе и Молдинг разбился бы, стараясь выиграть вместо Брима.

— Вы знаете, мне сдается, что он нас слышит, — произнес первый таинственный голос. — Что показывает прибор, Дженни?

— Реакции просматриваются четко, доктор Флинн, — ответил женский голос.

Ее Брим точно раньше не слышал. А мужчина-то, выходит, Ксеркс О. Флинн! Брим испытал огромное облегчение. Что бы с ним ни стряслось, он в надежных руках. Флинн был медиком и на «Свирепом», и на «Непокорном». Видимо, Онрад взял заслуженного доктора космической медицины на свой флагман. Флинн — настоящий виртуоз лечебного автомата.

— Вилф, — сказал Флинн, — если ты нас слышишь, моргни два раза.

Брим сделал невероятное усилие над собой, но моргнул.

— Да будь я проклят, — сказал Флинн. — Видать, придется отказать керолеанскому чучельнику, за которым мы послали. Бедняга, какое разочарование его ждет. Мы пообещали ему самый уродливый экземпляр из всего человечества.

— Доктор Флинн! — с укором воскликнула Анна.

— Реакция усиливается, доктор.

— Бросьте, Анна, — жизнерадостно бросил Флинн, — это ему не в обиду, а в похвалу. Я столько уродов повидал на своем веку. А ты что скажешь, Вилф? Задевает это твои чувства? Моргни-ка пару раз.

Вилф моргнул целых шесть раз. Теперь он знал, что все будет хорошо.

По словам Флинна, Бриму повезло не один раз. Когда его извлекли из искореженной кабины — очень осторожно вскрыв ее коллапсиевым резаком, — все кости верхней части тела внутри «противоударного» скафандра оказались переломанными. По всем правилам Бриму полагалось бы уже умереть. Уцелели только левая лопатка и незаменимый позвоночник, как это ни странно. Лицо разбилось в лепешку после удара шлема о переборку. Флинн восстановил прежний облик исключительно по старым флотским записям. Мало того — от сотрясения костные осколки вонзились глубоко в глаза. На них-то и ушло больше всего времени — потребовались операции на молекулярном уровне, чтобы восстановить остроту зрения, делавшую Брима лучшим из лучших пилотов.

Однако, несмотря на все эти ранения, Брим был теперь вне опасности и, вопреки всякой вероятности, находился на пути к полному выздоровлению.