— Другого корабля в моем распоряжении нет, Анна. Я должен.

— Ничего вы не должны, Вилф Брим! — запальчиво возразила она, теребя пуговицы своей белой блузки. — ИЗО не вправе требовать от человека, чтобы он рисковал своей жизнью — ни один приз во Вселенной не стоит этого. Не знаю уж, на что способен этот ваш корабль, но даже мне известно, что на такую скорость он не рассчитан, а старый Бос Голсуорси, которому я звонила, боится даже, как бы он не развалился. Бос тоже не хочет, чтобы вы летели, и…

Брим положил ладонь на ее руку и заглянул в озабоченные карие глаза. Она, как всякий невоенный человек, забывала о КМГС, Флюванне, Бете Ягоу и прочем, но он-то помнил. Не имел права забывать.

— Анна, — сказал он, — пожалуйста, попытайтесь понять. Я должен лететь, и это факт. Боюсь, что на карту поставлено гораздо больше, чем престиж ИЗО.

Романова закрыла глаза и нахмурилась.

— Я так и думала, что вы скажете нечто патриотическое. — Она побарабанила пальцами по краю люка. — И я ничем не могу остановить вас, ведь верно?

— Ничем, — подтвердил Брим, не отпуская ее руки. — Но я буду гораздо осторожнее там, наверху, если вы пообещаете провести со мной вечер, когда я вернусь. — Он сам подивился собственной смелости.

— Что вы сказали? — переспросила она. Он усмехнулся, перебарывая приступ внезапной робости.

— Я сказал, что буду гораздо осторожнее наверху, если вы пообещаете провести со мной этот вечер.

— Я? — удивилась она.

— Ведь это вас зовут Анна Романова?

— Ну да. — Она прижала руку к губам и потрясла головой. — Вселенная, Вилф, ну как мне вас отговорить?

— Боюсь, что никак. Но я и правда хочу провести вечер с вами.

— Сдаюсь, — прошептала она, закрыв глаза. — Полностью капитулирую. Хорошо, Вилф Брим, — если вы вернетесь целым и невредимым, клянусь Вселенной, все мои вечера будут принадлежать вам. — Она отняла у него руку и спустилась по лестнице вниз.

Брим, глупо ухмыляясь, смотрел ей вслед, пока лимузин не скрылся вдали, следуя по кабелю. Вут свидетель, подумал он, включая рубильники, — вечер с Анной Романовой стоит того, чтобы разогнать как следует старое валерианово корыто.

Он провел предстартовую подготовку в ускоренном режиме, а когда зеленый огонек показал постоянное давление плазмы, задействовал гравитормоза и направил энергию в гравигенератор, включив в автоматической последовательности подачу плазмы, зажигание и поток антивещества. После четырех резких сигналов прерывателя Р2600 завелся, изрыгнув великанскую порцию гравитронов, от которых воздух над полем замерцал, как в летний зной. Брим усмехнулся. Если кристаллы «Лион-Напье» хотя бы наполовину столь же хороши, утро обещает быть интересным. Он преодолел переход на внутреннюю гравитацию и отпустил тормоза. Соскользнув с гравиподушки, он показал большой палец Молдингу, который только что показался среди ликующих членов команды — вместе с рыженькой. Белокурый аристократ апатично помахал в ответ, радуясь, видимо, тому, что сам никуда не летит.

Клик спустя Брим обнаружил один из немногих недочетов Валериана. Добиваясь максимальной производительности, конструктор настроил тормоза столь прецезионно, что стоило только подумать об их активации, как пилот уже стукался головой о передний гиперэкран. Поэтому рулежка на старт заставила бы покраснеть самого зеленого новичка — она напоминала брачный танец ингосингаллианского плясуна. На берегу он остановился, и команда от «Лиона» активировала его гипердвигатели.