Он обнял ее, прижал к груди, его губы завладели ее губами. И снова все повторилось – это был не просто поцелуй, это было вкушение, наложение клейма. Руки Брэндона ласкали ее спину, и Верена застонала под этим напором, открывшись навстречу ему.

По телу Верены пробегали волны желания, лишая ее способности мыслить.

Дернувшись, карета остановилась, Верена отпрянула от Брэндона, перешла на свое сиденье и, откинувшись на подушки, пыталась выровнять дыхание.

Минуту они неподвижно сидели, глядя друг на друга и учащенно дыша. Какая мука! Верене страстно хотелось вернуться в объятия Брэндона, снова ощутить прикосновение его рук, почувствовать его вкус.

Она прижала ладонь ко лбу.

– Я... я не хотела, чтобы мы...

– Я знаю, Верена, я...

Дверца кареты отворилась, и лакей откинул подножку. Брэндон со вздохом пригладил волосы и, неуверенно улыбаясь, встретился взглядом с Вереной.

– Идемте. Я обещал проводить вас до дома и выполню свое обещание.

Выйдя из кареты, он протянул руку Верене.

Молча кивнув, она оперлась на нее и спустилась со ступенек. На улице они попали в золотистый круг света, исходивший от портика. Брэндон заставил Верену взять его под руку, и они вместе поднялись на крыльцо. Верена повернула дверную ручку и посмотрела на Сент-Джона.

– Что такое?

Нахмурившись, она еще раз повернула ручку.

– Заперто.

– У вас есть ключ?

– Конечно, нет. Гербертс должен был меня дожидаться. Брэндон вскинул брови:

– И вы поверили, что он вас дождется?

Она не ответила. Усмехнувшись, Брэндон постучал в дверь латунным кольцом.

Ответом была тишина.

Брэндон наклонился к Верене и тихо, но веско произнес:

– Вы, мадам, должны мне поцелуй.

– Вы его получили в карете.

– Нет. Это был дополнительный поцелуй. И вы это знаете.

Он прав. Верена подавила вздох. А она-то надеялась, что Брэндон об этом забыл. Туман в голове он выпитого портвейна быстро рассеивался. И теперь, более чем когда-либо, Верена осознавала, насколько опасно находиться наедине с таким человеком, как Брэндон. Он не станет тратить время на красивые слова. Нет, он человек действия. Точнее, действий. Верена не сомневалась, что на поцелуе он не остановится, впрочем, она и сама жаждала продолжения.

Может, стоит позволить ему поцеловать себя здесь, на крыльце, на глазах у его слуг? Наверняка это удержит Брэндона от дальнейших действий, а ей послужит напоминанием о ее обязательствах перед собственной гордостью.

Она провела ладонями по юбке, вспоминая, как его губы скользили по ее пальцам, как его пальцы касались ее груди. Помоги ей Боже, но он слишком чувственный.

– Очень хорошо, мистер Сент-Джон. Если вы настаиваете на получении вашего поцелуя... – Она закрыла глаза, подставила губы и стала ждать.

Брэндон ничего не сказал.

Хоть бы он скорее поцеловал ее и уехал.

Молчание затягивалось. Верена приоткрыла глаза и взглянула из-под ресниц. Брэндон стоял, скрестив на груди руки, и без тени улыбки смотрел на нее.

Верена вздохнула и расправила плечи.

– Вы не хотите вашего поцелуя?

– Не здесь. – Он отвернулся и снова грохнул по двери.

Верена поморщилась: – Вы сломаете дверь.

– Мне сейчас хочется все крушить, – прорычал Брэндон. – Где черти носят вашего дворецкого? В жизни не видел более ленивого, невежественного...

Ручка повернулась, и дверь медленно приоткрылась. На пороге стоял Гербертс, волосы всклокочены, галстук съехал набок.

– Ну вот.