- Насколько ужасные.

Я оглянулся через плечо на конец улицы и свою студию. Не знаю, отчего в голову закрались мысли показать ей, потому что до сих пор никто кроме меня их не видел.

Но она не никто.

Когда я снова опустил на нее свой взгляд, ее глаза были полны надежды.

- Я покажу тебе несколько, - пообещал я.

От моих слов ее улыбка стала шире, и, развернувшись в обратную от своей квартиры сторону, она направилась прямиком к моей студии.

Когда мы поднялись по лестнице, я открыл дверь и позволил ей переступить порог, после того, как сделал это сам. Это была комната, в которой я рисовал. Здесь я хранил все признания. Эта комната - самая личная часть моей жизни. В определенном смысле, можно сказать, что она хранит и мои признания.

Здесь имеется несколько работ, которые не видел никто. И никогда не увидит, вроде той, на которую она сейчас смотрела.

Прикоснувшись к холсту, Оберн пробежалась пальцами по лицу мужчины. Она проследила руками контуры глаз, носа и губ.

- Это не признание, - заметила она, читая надпись, приложенную к картине. И посмотрела на меня. - Кто это?

Я подошел к тому месту, где она стояла, и посмотрел на картину.

- Мой отец.

Она тихонько вздохнула и прикоснулась к словам на клочке бумаги.

- Что означает «Одна только грусть»?

Теперь ее пальцы прослеживали резкие белые линии, и я задался вопросом, говорил ли ей кто-нибудь, что художники не любят, когда их творения трогают другие.

В моем случае все совсем не так, потому что мне хотелось видеть, как она прикасается к каждой из них. Мне нравилось, что она пыталась прочувствовать картину не только глазами, но и руками. Она посмотрела на меня, ожидая объяснений.

- Это означает одну только ложь.

Я ушел, пока она не смогла разглядеть выражение моего лица. Подняв три коробки, стоящие в углу, оттащил их в центр комнаты. Усевшись на бетонный пол, подал ей знак сделать то же самое.

Скрестив ноги, она села напротив меня так, что коробки оказались между нами. Взяв две верхние, я отставил их в сторону, после чего открыл самую большую. Заглянув внутрь, она запустила руку в кучу признаний, выбирая случайный и читая его вслух.

- «Я потеряла более ста фунтов в прошлом году. Все думают, что мне удалось найти новый способ вести здоровый образ жизни, но на самом деле я страдаю от депрессии и беспокойства, и не хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом».

Она опустила признание обратно и взяла еще одно.

- Ты когда-нибудь использовал эти в своих работах? Ты же поэтому держишь их здесь?

Я покачал головой.

- Здесь я держу те, которые в какой-то степени повторяются. Ты удивишься, насколько похожи секреты людей друг на друга.

Она прочитала другое:

- «Я ненавижу животных. Иногда, когда мой муж приносит очередного щенка нашим детям, через несколько дней я выбрасываю его подальше от дома. А потом притворяюсь, что тот сбежал».

Из-за этого признания она нахмурилась.

- Господи, - сказала Оберн, беря несколько за раз. - Как ты смог до сих пор сохранить веру в человечество, читая подобное каждый день?

- Легко, - заявил я. - На самом деле это заставляет меня ценить людей больше, ведь у каждого есть превосходная возможность проявить мужество. Особенно, по отношению к близким.

Перестав читать признания, которые она держала в руках, она встретилась со мной взглядом.

- Ты впечатлен, что люди так хорошо могут лгать?

Я покачал головой.

- Нет. Просто мне становится легче от мысли, что некоторые способны совершать подобные поступки. Из-за этого мне кажется, что на самом деле моя жизнь не настолько ужасна, как я думал.

Она наградила меня молчаливой улыбкой и продолжила копаться в коробке.

Я наблюдал за ней.

Некоторые из признаний заставили ее смеяться.