Оуэн выходит из туалета, но не идет обратно к двери. Вместо этого, он останавливается у картины на дальней стене гостиной.

Не спеша, он подходит и изучает ее.

Лучше бы ему не говорить о ней ничего плохого. Хотя, он художник. Он наверняка оценивает ее.

Только он не знает, что эта картина - последнее, что сделал для меня Адам до того, как умер. Она значит для меня больше, чем все, что у меня есть. Если Оуэн начнет ее критиковать, я его выгоню.

Независимо от нашего флирта, то, что происходит между нами, закончится быстрее, чем началось.

- Твоя? - спрашивает он, указывая на картину.

Ну вот, начинается.

- Моей соседки, - вру я.

Думаю, он будет более честен в своей критике, если не будет знать, что она принадлежит мне.

Он оборачивается, бросает на меня взгляд и смотрит несколько секунд, прежде чем снова повернуться к картине. Он проводит пальцами по самому центру, где две руки тянутся друг к другу.

- Невероятно, - говорит он спокойно, как будто разговаривает не со мной.

- Он и был таким, - бормочу я себе под нос, не особенно заботясь о том, что он меня услышит. - Хочешь чашечку кофе?

Он говорит «да» не оборачиваясь. Еще какое-то время смотрит на картину, а затем начинает осматривать гостиную, изучая все остальное.

К счастью, поскольку большинство моих вещей все еще в Орегоне, эта картина - единственная деталь, которая доказывает мое проживание в этой квартире, поэтому ни одна вещь здесь не может что-либо сказать обо мне.

Наливаю ему кофе и передвигаю чашку по барной стойке. Он приходит на кухню, садится и притягивает ее к себе. Добавив в свой кофе сливки и сахар, передаю их ему, но он отодвигает все от себя и делает глоток кофе.

Не могу поверить, что он сидит здесь, в моей квартире.

Но еще больше потрясает то, что с ним я чувствую себя достаточно  комфортно. Он, наверное, первый человек после Адама, с которым у меня появилось желание пофлиртовать.

Не то чтобы я вообще ни с кем не встречалась с тех пор. У меня было несколько свиданий. Ну ладно, два. И только одно из них закончилось поцелуем.

- Ты говорила, что познакомилась со своей соседкой в интернете, - начинает он. - Как это произошло?

Похоже, он просто хочет получить ответы на свои вопросы, поэтому, успокоившись, решаю ответить ему на один.

- Я выложила свою резюме в интернете, перед тем, как переехать сюда из Портленда. Она созвонилась со мной и в конце разговора предложила переехать к ней и разделить арендную плату.

Он улыбается.

- Значит произвела неизгладимое первое впечатление

- Нет, - отвечаю. - Ей просто нужно было разделить с кем-нибудь арендную плату. Иначе, она бы осталась без места проживания.

Он смеется.

- Ты говоришь с идеальной грамматикой.

- Можешь сказать это еще раз.

- Говоришь с идеальной грамматикой, - повторяет он с усмешкой.

Я смеюсь над ним. Он не тот, за кого я приняла его изначально, когда вошла в его студию.

Я предполагала, что художники тихие, задумчивые и эмоциональные существа. Оуэн же оказался сразу всяким. Он достаточно зрелый для своего возраста, учитывая, что создал успешный бизнес, но также он очень приземленный и... веселый. Его жизнь, кажется, отлично сбалансирована, и это, наверное, то, что я нахожу в нем привлекательным.

А еще, меня разрывает противоречивое чувство, потому что я вижу в нем главное. И для обычной девушки в двадцать лет, это было бы увлекательно и весело. То, о чем вы бы написали в смс своей лучшей подруге.

«Эй, я встретила очень привлекательного, успешного парня, и он действительно кажется нормальным».

Но моя ситуация - это что угодно, но точно не обычная. Это объясняет огромное количество сомнений, которое множится вместе с моей нервозностью и ожиданием.