Виктория?

– Мэм, мне нужны…

– Подождите, – огрызнулась она. – Я их ищу. Виктория? Отзовись, пожалуйста! Беда! Ничего.

Виктория!

Имя эхом отдавалось в ее пустой голове.

Судя по всему, Трсайель заговорил с Джаной на ее родном языке, и она постепенно успокоилась, хотя дело скорее было не в словах, а в интонации. Голос Трсайеля звучал в двух регистрах. В первом регистре (должно быть, это был его настоящий голос) звук мог запросто остановить движение на улице. Услышав его, хотелось бросить все дела и сидеть, жадно, безостановочно внимая каждому слову. Впрочем, смысл слов ускользал, слишком увлекало звучание голоса.

Именно так он привлек мое внимание при встрече, и точно так же сейчас успокаивал Джану. Когда же ангел переключался в разговорный режим, то говорил более «естественно», в ритме и с интонациями, о которых мечтает каждый диджей, но они завораживали не настолько, чтобы не обращать внимания на смысл.

Наконец мой новый знакомый из вежливости перешел на английский. Он принялся объяснять суть моего задания, и с каждым его словом и взгляд, и разум Джаны все больше и больше прояснялись. Прищурившись, она обернулась ко мне.

– Вот это они отправили за ней? – фыркнула она. – И меня еще называют ненормальной.

Трсайель не дал мне огрызнуться.

– Судьбы знают, что делают.

– Нет, не знают. Она не справится.

– Может быть, но…

– Не справится. Никаких «может быть». Это задача для ангела, а она – не ангел.

– Пока нет.

– Пока нет что? – вмешалась я.

– Это ее инаугуруальное задание? – вскочила на ноги Джана. – Не может быть… Глупцы!

Трсайель попытался успокоить ее, но она так быстро кинулась на него, что я видела только неясные очертания. Трсайель не шелохнулся. Она остановилась на расстоянии дюйма от него и выпрямилась во весь рост. Хотя Джана едва доставала ему до груди, это не помешало ей обрушить на него потоки брани – по крайней мере мне так показалось, судя по тону, однако говорила она на родном языке. Трсайель пытался накрыть ее руку своей; она оттолкнула его и отошла к окну.

– Без дара она обречена, – обронила Джана. – Я не приму участия в ее гибели. Я отказываюсь.

Джана тяжело села на пол, подтянула колени к груди и уставилась в окно. Даже с другого конца комнаты я видела, как ее взгляд становится отсутствующим, а сознание отступает.

Трсайель коснулся моей руки, и мы телепортировались из комнаты Джаны.

– Она права, – заявил он, усаживаясь. – Без дара у тебя ничего не выйдет.

– Какого дара?

Трсайель жестом пригласил меня сесть напротив, но я покачала головой и упрямо повторила:

– Какого дара?

– Ангельской силы. У чистокровок она всегда была. Остальные получают ее после вознесения. И Судьбы отлично знают, что тебе необходимо, но почему же… – Он умолк, задумчиво сдвинув брови.

– Ты про меч? Да, от меча я бы не отказалась.

– Нет, – слегка улыбнулся он. – Меч всего лишь инструмент. Его ты тоже получишь, когда вознесешься…

– Вознесусь?

– Да. Сам дар – это умение, талант. Он требуется ангелам не на каждом задании, но очевидно, Джана считает, что тебе он понадобится, и пока ты его не получишь, она не станет с тобой разговаривать. А ты не получишь его, пока не вознесешься, а вознесешься, только выполнив инаугуральное задание.

– «Выполнив задание»? Я что, сдаю экзамен на звание ангела?

– Это не звание, и на него не сдают экзаменов.