- Именно, - Соран кивнул на ребенка. – И он тоже. Он видит магию не так, как мы с вами. Может, его видение четче нашего.

Нилла смотрела, как мальчик поднял ладони, создал указательными и большими пальцами маленький круг. Изящная виверна взлетела на крыльях, исполнила быстрый кувырок и устремилась в круг, исчезая. Мальчик сжал ладони и медленно раскрыл их, показывая виверну там.

Подозрения Сорана подтвердились? Этот ребенок был потерянным принцем Аурелиса? Если да, что это означало… для всего?

- Мы не можем позволять ему колдовать, - голос Сорана был твердым. – Его сила привлечет внимание. Пока рувин-сатра, никто не заметит его, но когда буря пройдет, он будет в большой опасности.

Нилла кивнула. Но как Соран собирался подавить силы ребенка, она не понимала. Она знала, как ощущалось, когда понимал способности в своих пальцах, когда новые миры открывались перед ней. Отрицать эту часть души, ее сущности было бы… больно.

Она покачала головой и уткнулась лицом в ладони, ее локти упирались в стол.

- Мне это не нравится. Детей нельзя запирать. Они должны воспитываться, да? Им нужно помогать расти такими, какими они должны стать.

- В идеальном мире, - стул Сорана скрипнул, он подвинулся, отклонился. – Но в этом мире, мисс Бек, нам нужно…

Он вдруг умолк, его голос оборвался так, что Нилла резко повернула голову. Она увидела, что Соран развернулся на стуле, его глаза расширились. Она повернулась, чтобы видеть то, что видел он.

Ребенок был у двери, его мерцающая виверна сидела на плече. Он сжимал ручку двери.

- Нет! – закричал Соран, вскакивая со стула. – Не открывай!

Ребенок оглянулся, его лицо было серьезной маской, глаза были большими, с заметными белками, сияющими странным светом.

- Мне нужно идти, - сказал он, слова были как ясные удары колокола.

- Буря! – Соран сделал два шага. – Откроешь дверь, и…

Он уже опоздал. Нилла знала это с туманной уверенностью. Она даже не могла бояться. Ее тело испытывало реакции, которые ожидались при близости уничтожения – прилив крови к голове, вспышка страха в мозге, замирание сердца. Но это будто происходило с кем-то еще, другой Ниллой, а она беспомощно смотрела издалека.

Ребенок повернул ручку.

Дверь распахнулась, вырвалась из его хватки.

Ветер из чистого света, чистого звука, чистого… чего-то, что нельзя было описать языком смертных, сбил Сорана с ног, сбил Ниллу со стула и убрал все мысли, чувства и ощущения. Это было как забвение, как смерть, и Нилла падала в это без надежды.

А потом она открыла глаза. Она не была мертва. Хоть магия била, она ощущала физический мир вокруг себя. Она подняла руку, пытаясь закрыть лицо, и заметила силуэт ребенка на пороге, его не трогала буря. Он снял виверну с плеча, обхватил ее ладонями и поднес ко рту. Он что-то прошептал, казалось, ее изящной голове.

Виверна в ответ раскрыла четыре крыла. Она вдруг перестала напоминать бабочку, а стала огромной силой, больше орла. Виверна была за дверью, протянула длинную шею к магическому небу, открыла рот и запела потусторонним голосом песнь вызова или триумфа.

Мальчик забрался на спину виверны и обвил руками ее шею.

- Стой! – закричала Нилла, вскакивая с пола. Она не могла понять, что делало ее физическое тело, двигалась ли она только духом. Но она побежала по комнате за мальчиком и виверной. – Не уходи! Ты там не выживешь!

Мальчик оглянулся, на его лице было смятение. Он посмотрел наверх и крикнул что-то на языке, который Нилла не знала.

Виверна подобрала мышцы и распрямилась сильным движением, большие крылья ударили по потокам магии. Она поднялась в воздух и пропала в ослепительной яркости магической бури через мгновения.

Нилла перешагнула порог, шатаясь, и рухнула кучей души и костей.