Тем временем произошло событие, которого не ожидал никто. Таинственный «лоцман» Гордон, приговоренный судом к смертной казни «через расстреляние», в ночь перед исполнением приговора бежал из-под стражи… к туркам! Что ж, видимо, у «лоцмана» были основания полагать, что турки отнесутся к нему весьма доброжелательно. Как тут не вспомнить необыкновенно точную осведомленность неприятеля о выходе эскадры для спасения «Святослава»! И еще. Мог ли бежать пленный англичанин, не зная паролей дозорных караулов? В такое верится слабо! Не сработали ли здесь тайные пружины британской агентуры, спасшей столь ценного и заслуженного агента, как «лоцман» Гордон?

Именно в эти дни А.Г. Орлов, сытый по горло действиями иностранных агентур, слезно обращается к Екатерине II с просьбой не присылать более на эскадру иностранцев. «…Довольно уже усмотрено между российскими людьми и иностранцами великих различий», – сообщает он.

Тем временем в Петербург под усиленным караулом привозят контр-адмирала Эльфинстона. Англичанин сразу же предпринимает отчаянную попытку прикрыться авторитетом Н.И. Панина, для которого он столько сделал в свое время. Но в политике друзей нет! Каждый сам за себя – таков закон политических интриг. Поняв, что Эльфинстон потерпел крах, Панин отвернулся от своего бывшего подопечного. Брошенный всеми, Эльфинстон ожидал для себя худшего… Но императрица Екатерина II внезапно прекратила разбирательства; Эльфинстона немедленно рассчитали и сразу же изгнали из России.

В Англии контр-адмирала с нетерпением ждали. «Вскоре ожидается возвращение адмирала в Англию, – писал в те дни один из его соотечественников. – …Можно надеяться, что он даст более обстоятельный очерк этой экспедиции и, быть может, раскроет тайные причины того незаслуженного отношения, которое он встретил со стороны русских придворных сфер за свою верную службу…» Что ж, неплохо сказано!

Неудавшаяся попытка дарданелльского прорыва была весьма неоднозначно оценена историками. Так, если наш современный исследователь Юнга и западноевропейские историки Герман и Циклейзен порицают Орлова за проявленную нерешительность в осуществлении столь отважного предприятия, то известный русский историк Николай Дмитриевич Чечулин придерживается резко противоположного мнения: «…Что стали бы делать русские парусные суда с экипажами едва ли в 17 тысяч человек (численность экипажей кораблей в несколько раз завышена. – В.Ш.) сначала в Дарданеллах, в узком проливе, а затем под Константинополем? Допустим, что они туда пришли бы, – наверное бы они оттуда не вышли!

И если тогда появилась подобная идея, заслуга Орлова перед Россией огромна, если он не допустил этой безрассудной попытки, которая не могла привести ни к чему другому, кроме потери всей эскадры».

Что ж, каждый волен давать свою оценку! Однако вспомним, что нам уже известно о состоянии обороны Дарданелл. Кроме того, стоит прислушаться и к таким военно-морским авторитетам, как адмиралы Г.А. Спири– дов и С.К. Грейг, ведь они были активными сторонниками прорыва.

Уместно прибавить и то, что адмирал Грейг вернулся к идее дарданелльского прорыва в 1788 году, когда готовился возглавить новую Архипелагскую экспедицию в ходе русско-турецкой войны 1787–1791 годов. Опытный моряк и флотоводец, Грейг действовал на этот раз продуманно, сделав должные выводы из неудачной попытки прорыва через Дарданеллы и Босфор в 1770 году. Еще перед отплытием эскадры он передал императрице Екатерине II тщательно разработанные им «Размышления по овладению дарданелльскими крепостями».