Вторая причина могла заключаться в том, что России предстояло продолжить боевые действия на Средиземном море, перебрасывать туда дополнительные эскадры, что без официальной поддержки Англии осуществить было бы крайне сложно.

Третья причина кроется в личном нежелании Екатерины И предстать перед Европой в образе жестокой и подозрительной самодержицы.

И наконец, четвертая причина состоит в том, что в общем и целом пребывание русского флота в Средиземном море и особенно морская блокада Стамбула, подрывавшая французскую торговлю на Средиземноморье, была Англии весьма выгодна, и русское правительство могло быть вполне уверенным, что с отменой Дарданелльской операции и со стабилизацией обстановки на Средиземном море активность британских шпионов пойдет на убыль. Что в общем-то впоследствии и подтвердилось.

Что же касается итога деятельности британских секретных служб на русской эскадре, то, несмотря на попытку помешать прорыву русских кораблей в Средиземное море через Дарданеллы, главной своей задачи они не выполнили: в 1771 году в Черное море вошли корабли Азовской флотилии вице-адмирала Алексея Наумовича Сенявина. Отныне и навеки Россия открыла свое южное окно в Европу!

Глава вторая В аду пожаров

Во все времена на флотах всех стран мира пожары были и остаются одним из самых страшных бедствий. Порой две противоположные стихии – огонь и вода с какой-то дьявольской согласованностью внезапно обрушиваются на моряков, и тогда спасения уже быть не может… Пожар на море – это страшно! К сожалению, сия чаша не минула и российский флот. Наверное, самым страшным за все триста лет его существования был пожар парусного линейного корабля «Нарва» в 1715 году, на самой заре создания нашего флота. Сведений о той давней катастрофе почти не сохранилось, но масштабы ее не могут не вызвать ужаса и сегодня…

Трагедия произошла, когда 54-пушечная «Нарва» готовилась к очередной морской кампании и, загрузив все припасы, уже стояла на внешнем Кронштадтском рейде. 27 июня разыгралась непогода, пошел сильный дождь, в небе гремел гром и сверкали молнии. По трагическому стечению обстоятельств крюйт-камера корабля, где хранились уже погруженные запасы пороха, в этот момент оказалась открытой – туда спешно догружали последние пороховые бочки. Удар молнии пришелся как раз в открытый люк крюйт-камеры. Взрыв был страшен. Сила его, по воспоминаниям очевидцев, была столь велика, что несчастную «Нарву» буквально разорвало в клочья. В вихре всеиспепеляющего взрыва нашли свою мгновенную смерть более трехсот членов экипажа, от большинства из них потом не смогли найти даже останков. Чудом спаслись лишь пятнадцать обожженных и оглушенных матросов, которых взрывной волной отбросило далеко от гибнущего корабля.

Надо ли говорить, сколь ощутимой была эта потеря для молодого и не слишком многочисленного флота. После этого среди моряков ходило много разговоров о несчастливом названии «Нарвы». Все сразу вспомнили о нарвском разгроме русской армии в самом начале Северной войны.