Как же отнеслась Екатерина II к идее дарданелльского прорыва в 1770 году? Дело в том, что посланный с донесением был задержан в Ливорно. В это время на Средиземноморье распространилась эпидемия чумы, и князь был посажен в сорокадневный карантин. Пока вестник громкой победы сидел в карантине, слухи о небывалом разгроме докатились до столицы Российской империи. Однако конкретных данных было крайне мало. Екатерина II с присущей ей проницательностью сразу проанализировала все возможные варианты и остановилась на двух с ее точки зрения наиболее вероятных: полный разгром турецкого флота и прорыв эскадры в Черное море. Но и это не все. В беседе с Н.И. Паниным императрица, оценивая средиземноморскую ситуацию, заявила, что для нее предпочтительнее был бы прорыв кораблей через Дарданеллы. Эти слова донесла до нас история.

Российскую императрицу давно увлекала мысль об отвоевании у турок черноморских проливов. Случись так, Россия получила бы выход на мировые морские пути. Эта позиция ни для кого секретом не была и, естественно, не могла не вызывать самого активного противодействия со стороны Англии. Вполне возможно, что в идее дарданелльского прорыва британские агенты усмотрели первый шаг в осуществлении далеко идущей екатерининской внешней политики.

Интересен и такой факт. Почти одновременно со шпионско-диверсионной деятельностью Эльфинстона на Средиземном море на Дунае действовал другой агент английской короны – адмирал Ноульс. Однако очень скоро он был разоблачен и по указанию Екатерины II, так же как и Эльфинстон, изгнан из России.

Если отбросить элемент случайности, как крайне редкий в таких делах, то сам собой напрашивается вывод: Эльфинстон и Ноульс являлись звеньями одной цепи в крупномасштабной операции британской разведки по предотвращению продвижения Росси к Черному морю. Этот факт косвенно подтверждается многими отечественными историками, утверждающими, что английское правительство в ходе русско-турецкой войны 1768–1774 годов предприняло немало враждебных России действий, препятствуя ее выходу к Черному морю.

Что касается Англии, то британские источники по вопросу деятельности своей военно-морской разведки в России в 1769–1774 годах хранят молчание. Тому есть и объективные причины. «Подавляющее большинство материалов, связанных с секретной службой в XVIII веке, уничтожено, – пишет знаток британских спецслужб Е.Б. Черняк. – Часть из них считалась личными бумагами министра и забиралась им с собой из архива после ухода на пенсию».

Из всего сказанного напрашивается только один вывод: Дарданалльская операция русского флота 1770 года не состоялась исключительно из-за активного противодействия английской разведки.

И снова вопрос! Почему, зная о явной враждебной деятельности англичан, русское правительство не приняло практически никаких решительных мер по пресечению диверсий?

Точную причину такого на первый взгляд непонятного поведения назвать достаточно сложно. Однако можно выделить, по крайней мере, четыре наиболее вероятные причины столь лояльного отношения к проискам английской разведки.

Первая заключается в том, что официальная поддержка Англией политического курса России как союзника по «Северному аккорду» была крайне необходима ей для быстрого решения польского и черноморского вопросов и принуждала русское правительство смотреть сквозь пальцы на подобные вещи.

Вторая причина могла заключаться в том, что России предстояло продолжить боевые действия на Средиземном море, перебрасывать туда дополнительные эскадры, что без официальной поддержки Англии осуществить было бы крайне сложно.