– По поводу гнусного разгула водяных чудовищ?

– Ага… Не обижаешься?

Она наконец подняла на него глаза.

– Что тему перебивает? Нет, Валя, за перебой этой темы я не обижусь никогда, тем более на любимого шефа.

– Не любишь криминал?

– Не люблю… Мне бы цветочки-василечки…

– Ох, вспомнила! Про цветочки… Вчера, когда ты ушел, «по мылу» тебе из Германии пришло… Того фермера сверстали – просят дать согласие. Я пыталась ему по факсу протолкнуть, не выходит. Линия старая. Не съездишь сверить текст? Я распечатаю?

– Да, это именно то, что хэрру Штепаноффу надо! – фыркнул Андрей, получив распечатку на немецком.

Он не был силен в языке Гёте и Шиллера, но сам факт был приятен – их с фермером оценили за рубежом.

– Ладно, только завтра. Сейчас соляной столб по горячим следам опишу и…

Видя, что он отошел от вчерашнего мрачного настроения, Валя осторожно сказала:

– Мне Анечка звонила.

– Да?! – слегка подскочил Андрей. – А мне она чего не звонит? Я тут извожусь, а она!..

– Не кипятись, Андрюша… Это очень поздно было – раньше у нее не получилось. Не хотела тебя будить… У нее все хорошо, тебе привет.

– Ага, большой и горячий!.. У нее что – мобильника нет? Давай я куплю, отвезу…

– Там плохо слышно.

– Сейчас везде хорошо слышно, Валя, дорогая!.. Это все отговорки. Она специально с местного на местный звонит, чтобы я ее по номеру не вычислил. Ты хоть предупредила, чтоб осторожнее была?

Приличное настроение взлетело и унеслось, как стая капустниц.

– Да и так весь район взбудоражен.

«Эх, дали б мне сейчас эту горку минут на пять – я б сам ее в речку спихнул… Легким движением руки… Чтоб коня того засолить, как кильку».

– Валь, не надо на меня так коситься, а? Я в порядке, – с трудом сдерживаясь, прошипел Андрей и сел за работу.

Валя обиженно промолчала, а Андрей принялся колотить по клавишам, изощряясь в едкой иронии по поводу нелепостей современной российской действительности.

Статья у Андрея была вчерне готова, можно было до самого пекла сходить на перерыв.

Снаружи было не просто жарко – в воздухе обнаружилась гнетущая духота, которой вчера, особенно у реки, заметно не было. По выцветшему небу, высоко, растянулись белесые крылья облаков, в зените разбивавшиеся на отдельные перышки.

На полпути к центру Андрея остановил дух свежей выпечки, исходивший от летнего кафе.

«Напрасно Анна О. беспокоится за мое здоровье… Разве больной так к еде вожделеть будет?!» – размышлял Андрей, кладя в рот одну за одной дышащие кулинарной невинностью завиточки.

Вдруг он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Поднял голову.

– Ой, а мы на вас любуемся! – встрепенулась дама средних лет, в фирменном халате и белом переднике, вытиравшая соседний столик.

– На предмет? – довольно ухмыльнулся Андрей, опять расслабившись.

– Вы так лихо уписываете…

– Уписывать лихо – моя профессия! – ответил Андрей, вальяжно цыкнув зубом.

– А мы вас зна-а-ем! – донеслось оттуда, откуда исходил сладкий аромат ванили.

– Ну да? – оглянулся он.

Из окошечка выдачи на него глядели два улыбающихся девичьих личика.

– Ага, вы ведь из газеты? Про всякие чудеса пишете.