ВОПРОС: ЕСТЬ ЛИ У ВАС ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПО ЭТОМУ ПУНКТУ?

СЕРИЯ, НОМЕР: Джей/38, 770, 201

КАНАЛ СВЯЗИ: ЛИНИЯ ЗЕНИТ-ОБЩИЙ

ПОЛУЧАТЕЛЬ: РОБЕРТ ЧАРЛЗ

ОТПРАВИТЕЛЬ: ГОЛСТОУН, 14 ИЮЛЯ, 1960, 10.57

ТЕМА: ЧИКАГО

Азартные игры вовсю в поместьях девяпостопятипроцептников. Местные шерифы откровенно вассалят на наместников Роберта Апторпа Понселла. Местные шерифы просят, однако, подбросить мешки с овсом, а то лошади уперлись. Говорят, большие запасы овса кое-где имеются. Источник: джебики.

«Девяностопятипроцентники» явно указывало на Западную Виргинию, зато «джебиков» я раскусил не сразу. Я всегда считал, что «джебики» означает «иезуиты». Потом все же дошло: Джей Э. Будда. Опять ФБР! Роберт Апторп Понселл, понятно, — РАПУНЦЕЛ.

СЕРИЯ, НОМЕР: Джей/38,771,405

КАНАЛ СВЯЗИ: ЛИНИЯ УПЫРЬ-СПЕЦШУНТ

ПОЛУЧАТЕЛЬ: УПЫРЬ-А

ОТПРАВИТЕЛЬ: ФИЛД, 15 ИЮЛЯ, 1960, 00.32

ТЕМА: БЕСПЕЧНЫЙ

Продолжение расшифровки от 12 апреля:

«Вилли. Только не говори мне, что ты пробыла с этим самым Фладом двое суток и он ни разу к тебе не приставал.

Модена. Он меня везде с собой возил — на всякие там встречи, по ресторанам. Ну везде. Я постоянно была с ним рядом, и все, конечно, решили, что я его подружка. А ему больше ничего и не требовалось.

Вилли. Но все же как ты удерживала его на расстоянии?

Модена. Сказала, что влюблена в Джека Кеннеди и что не размениваюсь. Ну и ладно, говорит. У него, мол, есть певичка, блондинка. Говорит, знаменитая. „Назвать тебе имя — уши отвалятся“. И добавил, что верен ей. Я попыталась все же вытянуть из него имя, но он ни в какую.

Вилли. А как же он вел деловые беседы в твоем присутствии?

Модена. Он с друзьями говорил по-сицилийски, кажется, а это совсем особый диалект, потому что, когда я сказала, что буду учить итальянский, чтобы не сидеть там с ними дура-дурой, он захохотал и не мог остановиться. „Солнышко, — говорит, — да учись ты хоть двадцать лет, все равно не поймешь по-нашему „мама“. С этим родиться надо“. Я ужасно разозлилась. Сэм может меня разъярить, как никто, с одного маху. Я и не стерпела — говорю: „Больно вы самоуверенны. Я могу выучиться чему угодно“.

Вилли. Ты просто наивна. Это же гангстер.

Модена. Ты что, думаешь — я сама этого не поняла?

Вилли. А ты хоть соображаешь, куда тебя занесло?

Модена. Разумеется, я же не слепая. Там около него ошиваются такие верзилы с плечами шире трейлера и сломанными носами во всю рожу. А имена-то! Жила, Двупалый, Колеса, Шестерня, Горчица, Пират, Тони-Титька, Брунет. Невероятно удивляются, когда называешь их по имени, — во, говорят, надо же, запомнила. Да разве таких забудешь?

Вилли. И это все, чем ты занималась в Чикаго, — таскалась за ним хвостом?

Модена. Повсюду. Из одного ночного клуба в другой. Ты и представить себе не можешь, какая это сила! Заходим раз в ресторан, а там ни одного свободного места. Официанты тут же хватают стол, накрытый на шестерых, и вместе со всей едой и тарелками выносят из зала в какой-то вестибюль. И тем шестерым пришлось там сесть. А в зал внесли другой стол, только с двумя приборами — для Сэма и для меня. Он и пальцем не шевельнул. А если б шевельнул, то ресторан закрыли бы. Уж можешь не сомневаться. Мне только было ужасно жаль тех, кого из-за нас согнали с места.

Вилли. Да неужели?

Модена. Нет, конечно. Я люблю быть в центре внимания, и Сэм заботится об этом в первую очередь.