— Он свяжется с тобой через час, — отрубила она и повесила трубку. В ожидании звонка я занялся разбором скопившейся документации. С начала работы над расшифровками для Проститутки мой письменный стол в «Зените» превратился в валун на пути потока текущих бумаг. На этот раз их застряло не менее полусотни. Хотя примерно половину из них можно было просто подшить или уничтожить, были и такие, что ждать не могли. Приходя в контору после целого дня мотания по рекрутским явкам, я никогда не знал заранее, что меня ждет — маленькая радость или большая беда. Я перелистывал скопившуюся кипу, когда раздался звонок «кустовой» секретарши. Меня вызывали к непрослушиваемому телефону.

Кабина в «Зените» была настоящей душегубкой. Режим поиск срабатывал только при плотно закрытой двери, и тут же вырубался кондиционер. Потоотделение нарастало в геометрической прогрессии с каждой минутой разговора.

— Роберт Чарлз, — голос на том конце провода, должно быть, звучал отчетливо и сердечно, но, пройдя через шифратор и дешифратор, он пахнул мне в ухо могильной сыростью, — ты в самом деле тот, за кого себя выдаешь? Элеонора не ошиблась?

— Все верно, сэр, нахожусь при исполнении.

— Ха! Ты что, считаешь, я не знаю, где ты?

— Я считался с такой возможностью.

— Эдуардо держал меня в курсе. Сынок, ты волен усомниться в этом, но я как раз собирался как-нибудь в ближайшем будущем преломить с тобой хлебец. Да и причаститься не мешало бы.

— Это было бы здорово, отец.

— Ладно, так что там у нас?

Я знал его достаточно хорошо, чтобы с ходу перейти к делу.

— Тут прошла информашка, — сказал я, — что ты собираешься погасить одного крепкого парня. — Это словечко «погасить» было из нашего старого летнего набора в Мэне и означало, что фауна обеднела еще на одного угодившего под колеса зайчонка. — Мой источник, — добавил я, — из фронта.

— Малыш, телефон не прослушивается. Скажи, черт возьми, из какого дырявого мешка фронта это попало тебе в уши?

— Фаустино Барбаро.

— Слыхал об этом господине. Политикан пузатый.

— Дассэр.

— И что он тебе напел?

— Сказал, что хочет поговорить с тобой.

— Многие хотят, включая собственного сына. Только не всегда понятно, что им, собственно, нужно.

Никогда не стоило будить в нем зверя, и данный случай не был исключением. Его голубые глаза, должно быть, так и сверкали. Как бы там ни было, я не собирался занять позицию умолчания.

— Барбаро связан с мафией, — сказал я, — и утверждает, что кто-то из них указал на тебя как на своего заказчика в устранении Фиделя Кастро.

— Ничего подобного, — моментально отрезал он, а затем после недолгой паузы добавил: — И как долго ты носил в себе эту паршивую сплетню?

— Пару ночей. Как видишь, я не настолько поверил в нее, чтобы сразу броситься к телефону.

— Тогда раз и навсегда заруби себе на носу. Это ни в моем стиле, ни в стиле господина Даллеса, ни господина Биссела — ввязываться в такое дело ради кучки тухлых раков.

— В самом деле не похоже, я понимаю.

— А кто эти типы, про которых говорил Барбаро?

— Он отказался их назвать, настаивал на том, что ему нужен ты.

— Дьявол, похоже, придется разбираться. — Он кашлянул. Мне показалось, что Кэл сейчас повесит трубку, но тут он, видимо, вспомнил, что я как-никак его сын. — Работой ты доволен?

— Дассэр.