«А что будет, — поинтересовался я у Мэю, — если служба безопасности неожиданно явится и обнаружит нашего человека на полу со всеми его игрушками?»

«Такого не может быть — ведь техник-то опытный, — сказал Мэю. — Инструменты малюсенькие, и они лежат у него в кармашках на внутренней стороне жилета. Дрель — с палец толщиной, а отверточки с плоскими ручками. Набор как у ювелира. И инструменты вынимаются по очереди».

«А опилки?»

«Тщательно собираются, потом спускаются в туалет».

«А не может случиться, — фантазировал я, — что охрана заглянет в номер, когда техник будет стоять на коленях у плинтуса со сверлом в руке?»

«Ни в коем случае. Дверь в номер объекта будет на цепочке. Открыть ее без кусачек или пилы будет невозможно. Это даст нашему технику время, чтобы спрятать инструмент, подойти к двери, снять цепочку и прикинуться пьяным».

«Ну а что, если его обыщут, — настаивал я, — и найдут инструменты?»

«Нательный досмотр в принципе не исключен, но маловероятен».

«Но ведь не исключен?»

«Стопроцентных гарантий не бывает».

«И все же — что последует, если нашего техника разоблачат?»

«Серьезного обвинения технику за этот микрофон предъявлено не будет. Максимум — взлом и вторжение. Но поскольку замок и дверь целы, хороший местный адвокат наверняка добьется оправдания. Разумеется, техник должен держаться твердо. Мы подберем подходящего парня».

Мэю намерен прибегнуть к услугам частного сыскного агентства Дюбуа в Майами. Техника зовут Артур Баллетти. Ни сам Дюбуа, ни Баллетти не будут знать ничего, кроме имени Мэю и номера апартаментов объекта в отеле.

Предусмотрительность Мэю действительно впечатляет. Учитывая необходимость тщательного контроля за тем, кто что говорит и кому, я склонен высказаться за «добро». В данных обстоятельствах на него в пределах разумного можно положиться.

29

Тридцать первого октября я проснулся ни свет ни заря с мыслью срочно бежать в «Зенит» и просмотреть почту. Сон был глубокий, и мне поначалу почудилось, что я дома, в своей квартире, но гладь Бискайского залива в лунном свете за окном спальни напомнила мне не только о том, что мы с Моденой в «Снежинке» на двуспальной кровати, но и накануне перебрали марихуаны. Ей посоветовала подруга на работе: «Для секса лучше не придумаешь», — и вручила пол-унции.

Вечер вылился черт знает во что — похоже, марихуана разбередила все наши подозрения и страхи. Модена призналась, что Сэм Джанкана действует ей на нервы.

— Если ему взбредет в голову за нами шпионить, — сказала она, — у него полно для этого людей. Он мигом вычислит твою квартиру. Даже это место.

— Ты спишь с ним? — спросил я.

— Я же сказала — нет. Но мы друзья, и он хотел бы со мной переспать.

— И что же ты ему говоришь?

— Я говорю ему, что влюблена в Джека.

— И это правда?

— Полуправда. Вторая половина правды в том, что я, возможно, влюблена и в тебя.

— Но Сэму, надеюсь, ты про меня не говоришь?

— Нет, я говорю ему, что сплю только с Джеком.

— А это так? Ты опять с ним?

— Ты же знаешь ответ.

— То есть да.

— Да.

Внутри у меня будто раскрылась рана. Но тут вмешался служебный долг: «Личное побоку, продолжай расспрашивать!» И я спросил:

— Может, Сэм и Джек — в контакте?

— Возможно.