ГАЛИФАКСУ, СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

1 ноября 1960 года, 6.54

Я встретился с Мэю за чашкой кофе в четыре утра, а примерно в половине шестого поехал в «Зенит» и сразу засел за отчет. Естественно, я сделал подробную запись и могу ручаться за достоверность изложения и точность цитат.

Должен прежде всего заметить: хотя я уже обжегся, решив, что Мэю заслуживает доверия, могу поклясться, что он искрение огорчен. Мы сидели у него в кабинете, шикарно, как и следовало ожидать, обставленном, устланном дорогими коврами и щеголяющем антикварным стенным шкафом. Мэю убрал лишний свет и поднял жалюзи, чтобы похвастаться видом на Бискайский залив в предрассветном тумане. Над заливом сегодня утром нависали громадные черные тучи. Это вполне соответствовало настроению.

Мэю начал с того, что его детальный расклад операции был не пустой болтовней, а изложением того, как действовал бы он. Виноват же он в том, что тщательно не проконтролировал действия Баллетти.

В итоге, по мнению Мэю, произошло вот что. По какой-то непонятной причине — возможно, желая сэкономить несколько долларов — Баллетти не нанял себе в Вегасе помощника. Возможно, предположил Мэю, Баллетти с самого начала не собирался устанавливать в комнате микрофон. Это довольно хлопотное дело, да и добыть подходящий экземпляр за короткое время непросто. Баллетти, по словам Мэю, утверждает, что недопонял его. Мэю этому ни секунды не верит.

Дальше — насчет ключа. Баллетти, действуя без помощника, никому, естественно, его не передал и не прятал, а, отперев дверь, сунул ключ в карман. Совершенно непростительная беспечность с его стороны. Более того, при нем не было ни фляжки с виски, ни хотя бы маленькой бутылочки. Просто сыграла роль самоуверенность или жадность — желание сэкономить на ерунде, — а в результате позорный провал и скандал.

Наконец — его поход в кафе «подкрепиться». Мэю уверил меня, что даже это может иметь разумное объяснение. Взлом, вернее, в данном случае проникновение на чужую территорию, по его словам, запускает психофизиологические механизмы. Воры-домушники часто опорожняются на ковре в гостиной или на покрывале в спальне хозяина квартиры. На некоторых нападает голод. Чисто животная реакция. В отеле стояла тишина, и Баллетти расслабился: ему и в голову не могло прийти, что горничная станет проверять. «Но я, конечно, его не одобряю», — сказал Мэю.

Когда я задал вопрос, какого черта Баллетти позвонил ему, Мэю пожал плечами: «Никакого логического объяснения этому я не нахожу — он, видно, просто потерял голову».

Такое объяснение дал случившемуся Мэю. Но разумеется, можно пойти и в ином направлении. Какое-то время Мэю не очень охотно отвечал на мои вопросы. Тогда я вынужден был сказать, что выполняю твои указания.

«Вы что, хотите выяснить, не подставил ли нас Джанкана?» — спросил наконец Мэю.

«Такой вопрос не исключен».

«Как гипотеза — возможна, но она ничем информационно не подкреплена», — сказал Мэю.

«Давайте порассуждаем».

«Да, это допустимо, но какой у Сэма мог быть мотив?»

В итоге мы сошлись на том, что наши дела с «ребятами» немедленно приостанавливаются. Мэю заявил, что в интересах управления, чтобы сейчас с Кастро ничего не случилось. Поскольку ФБР прекрасно осведомлено о заинтересованности Джанканы в убийстве кубинского лидера, люди Гувера могут связать это с гостиничным происшествием в Вегасе и с Мэю. Поэтому авантюр пока хватит.

Признаюсь, мне разговор с Мэю пришелся по душе. Под конец он как бы походя обронил: «Передайте мистеру Галифаксу, что есть люди, которые ох как на меня сердиты». При этом он поднял бровь. Речь, очевидно, идет о Никсоне или о Хьюзе. Вот почему я не думаю, чтобы Мэю мог нас подставить.