Бобби принадлежит к клану Кеннеди, и потому он тоже жаждет новых приобретений. Но его интересуют результаты, а не люди. Он берется за новые проекты так, словно речь идет о победе в личном первенстве. Поэтому некоторые люди и видят в нем властного надсмотрщика. По-моему, он жаждет избавить Джека от всех важных забот, боясь, что иначе все рухнет. Поэтому, как я слышала, в работе он вечно спешит. Пытаясь добраться до истины, он готов до бесконечности вести допрос. Я, пожалуй, лучше вас знаю, как он давит на Лэнсдейла и Харви в связи с операцией «Мангуста». Судя по тому, что Хью соизволил мне сообщить, могу вам сказать, что отвечать на вопросы Бобби Кеннеди, когда он в задиристом настроении (да, совсем как Этель!), все равно как сдирать с тела дюйм за дюймом клейкую ленту. Без передышки.

Беда частично состоит в том, что, требуя многого от всех без исключения, Бобби не всегда знает, как это высказать. В конце концов, далеко не все ведь можно выяснить путем расспросов. Бобби в интересах Джека предпринял путешествие по миру, сделал остановку в Сайгоне и объявил, что американские войска останутся во Вьетнаме, пока не будет разбит Вьетконг. Тем самым он взвалил на себя ответственность за все, что будет происходить во Вьетнаме, за «зеленые береты» и за все последующее. Однако весь апрель ушел у него на борьбу с американской компанией «Стил энд Бефлеем» из-за роста цен, да и проблемы соблюдения человеческих прав остаются при нем. А потом, существует еще организованная преступность. Он все еще пытается прихватить Джимми Хоффу. Кроме того, Бобби ведет непрерывную войну с Линдоном Джонсоном, которого он презирает. А еще больше презирает Эдгара Гувера. Похоже, Гувер не дает проходу Бобби всякий раз, как тот появляется в министерстве юстиции. В свою очередь, Бобби строжайше приказал прогуливать своего эрдельтерьера Бинки по коридору мимо помещений, занимаемых Буддой. Это называется: ты написал — я написал; как видите, Бобби уделяет столько же внимания малым войнам, как и большим, и хотя Фидель Кастро занимает главное место в чувствах Бобби, он не в состоянии уделить Фиделю достаточно времени и внимания. В те четверги, когда Бобби председательствует на совещаниях Особой группы, он, по словам Хью, лишь сотрясает воздух, скрывая бедность знаний. Инстинктивно — а у Бобби отличный инстинкт — он разжигает костер под проектом, который недостаточно быстро продвигается, затем наваливается на соответствующую бюрократию и доводит до сведения медленно вращающихся колес, что, стремясь убыстрить ход событий, скоро начнет подпаливать нерадивых. Он может провести целое утро, обзванивая какой-нибудь подотдел Госдепартамента, или министерства обороны, или юстиции и разговаривая с чиновниками всех уровней. Разворошит муравьиную кучу сверху донизу. Это он великолепно умеет. Бобби терпеть не может затяжек и кружных путей. Но как у многих инициативных людей, у него отсутствует терпение. Он не может понять, что не на всякую проблему есть ответ.

Поэтому он не может понять Кастро и не уделяет «Мангусте» должного внимания. А результатов требует. Я бы сказала, что понимаю, почему Джек и Бобби так зациклены на этой проблеме. В наше второе посещение Хиккори-Хилл я завязала разговор с Бобби, и, когда речь зашла о Кастро, он тотчас прервал меня.

«Этого человека надо остановить, — заявил он. — Что, если он установит у себя русские ракеты дальнего действия? Вы об этом думали, а? Думали? Наша страна может оказаться на милости безответственного типа».

Возможно, дело именно в этом. Кеннеди не хотят понять Кастро, не знают: 1) насколько он серьезен и 2) насколько гибок. Они боятся его — так богатые мальчишки не уверены в бедных, — да, совсем как вы с вашими койотами.