|
Они во многих отношениях столь же глупы, как большинство мужчин, и если вы в этом сомневаетесь, достаточно получить, как мы с Хью, приглашение на субботний вечер в Хиккори-Хилл, чтобы убедиться, куда может завести ложная восторженность. Те самые «зеленые береты», которые так пленили ваше воображение, были среди приглашенных, и двадцати изысканно одетым гостям было предложено в качестве развлечения смотреть, как тупые здоровенные жеребцы прыгают на десять футов вверх на площадке для крикета, в то время как другие — я назвала их Тарзанами, — раскачиваясь на канатах, перескакивают с дерева на дерево. Бобби это безумно нравилось — по-моему, у него, как и у вас, произошло смещение привязанностей, — но ему ведь нравится и Хью. Почему? Да потому что Хью отличился в футболе. Как же он мог не отличиться? Они-то не знают, что Хью был тренером по футболу и до сих пор обладает железной волей и рефлексами спортсмена. Я гордилась моим лысым красавцем: он перехватил пас, который и принес победу. По счастью, команде Бобби. Поэтому мы были в центре внимания за ужином. Затем наступило время для гвоздя вечера. Нас попотчевали престижной лекцией.
Поскольку Кеннеди постоянно стараются побить во всем рекорд, Бобби решил, что министры, советники президента и остальные ключевые фигуры Белого дома должны чувствовать почву под ногами на интеллектуальном поприще, и теперь раз в месяц устраивает вечером лекцию какого-нибудь прославленного экономиста или ученого (решать об этом предоставьте Кеннеди), находящегося в центре внимания публики в данный момент. Мне кажется, что два К опираются при этом в своих суждениях на журнал «Тайм». «Тайм» недавно опубликовал философа-позитивиста А. Дж. Айера и вот сегодня вечером перед нами предстал Айер и с великолепным оксфордским акцентом стал просвещать клан Кеннеди и когорту гостей насчет необходимости верификации, то есть установления подлинности. Сам по себе Фредди Айер довольно приятный человек, или, вернее, был бы таковым, если бы им целиком владела Альфа: он любезен, остроумен, пристоен. Но в нем сидела этакая стерильная, довольно мерзкая Омега, которую английские философы держат под спудом. Вообще-то англичане терпеть не могут философию. Вот логика — другое дело. Они особенно счастливы, когда что-то напоминает их сады. Культура для них, похоже, состоит из прелестных красочных цитат. Достаточно послушать, как Айер в течение часа рассуждал о рамках философии — ничто в метафизике не заслуживает внимания, поскольку мы не можем проверить большинство метафизических предположений. И ты понимаешь, что логические позитивисты готовы срезать верхушки всех Альп и отрицать наличие пышных лесов в непознанном мире. Возможно, это подготовка к миру компьютеров. Мне, пожалуй, нравятся личные качества Фредди Айера, его хорошие манеры, особенно нравится его трубка, но я ненавижу логический позитивизм. Ненавижу нутром. Ведь в таком случае пришлось бы всю мою работу выбросить на помойку. Но аудитория у Айера была. Весьма почтенная компания — Раски, Гэлбрейты, Максуэлл Тэйлор с супругой и чета Макнамара. Уважаемые господа. И они, конечно, в значительной мере были согласны с ним. Бюрократам не может не нравиться логический позитивизм, позволяющий истолковать по-своему наименее ясные вопросы этики. Словом, Айер производил внушительное впечатление, и аудитория зачарованно внимала ему (хотя логический позитивизм считает чары предметом, недостойным внимания), как вдруг чей-то голос прервал его на середине фразы: «Доктор Айер? Профессор Айер?» «Да?» Это была Этель Кеннеди. Ну, она не принадлежит к числу тех, кто мне нравится. Ее энергия достойна изучения — целая орава детей, и при этом деятельность в разных областях жизни, — а вот ум крайне неповоротлив. Она из тех заземленных католичек, которые знают ответы на все и не слишком задумываются над вопросами. |
