|
Поскольку игла была ровная, стежки приходилось делать шириной более дюйма — в тишине слышно было только, как скрипит зубами Форд. Он не кричал, лишь между стежками глотал ужасно сладкий бренди, который мы все великодушно отдали ему на время операции. Шесть стежков. Из трехдюймового шва все еще сочилась кровь, он наверняка воспалится, а когда заживет, образуется вздутие, как край рва, и все-таки вечер прошел хорошо для Форда. Он ни разу не вскрикнул. Мы все потом это отметили. Говорят, когда попадаешь в тюрьму, выстоять против других помогает только мужество. Мужество может быть твоим единственным капиталом, но на это можно купить все, что питает твое эго. Я восторгаюсь тем, как просто сильному человеку быть свободным.
Конечно, такая свобода может тяжело сказываться. Дикс Батлер страдает от того, что не может ходить в рейды с кубинцами, которых он пасет по поручению Харви. Ему нравятся несколько лодочников. Один из них, по имени Роландо (настоящее имя Эухенио Мартинес), — прирожденный лоцман. Роландо — нет, я уж буду называть его настоящим именем — Эухенио, поскольку все здесь так его зовут, — высококвалифицированный, умный преданный кубинец, работающий с нами по контракту; его можно сравнить с асами Первой мировой войны, которые совершали по много вылетов. Мартинес по пять-шесть раз выходит в море на своем суденышке, и если требуется поехать еще раз — он тут как тут, уже входит в дверь номера 6312 по Ривьера-драйв. Согласно правилам, разработанным в подвале Харви, practicos, то есть лоцманы, не должны видеть лица кубинцев, которых они высаживают. На протяжении всего пути ребята должны быть в капюшонах. Как и все, напечатанное на бумаге и касающееся эмигрантов, это правило нарушается. Хитросплетения родства связывают кубинские семьи. В данном случае один из двоюродных братьев Мартинеса часто участвует в рейдах, и двоюродные братья нередко шутят по поводу капюшонов. Дикс тоже знает двоюродного брата, и однажды, перед особенно тяжелым заданием, когда должны были взорвать шинный завод, что могло повлечь за собой перестрелку и жертвы, Дикс крикнул двоюродному братцу, когда тот вступил на борт: «Амадео, привези мне оттуда ухо». «Сколько дашь?» «Сотню баксов», — сказал Дикс. Амадео вернулся с двумя ушами. Батлер сделал вид, что это многовато, но все-таки выложил двести долларов, после чего Амадео пригласил его в кубинский ресторан в Ки-Ларго, где они прокутили денежки Дикса с двумя девчонками и заплатили за побитые тарелки. Не уверен, что следовало все это вам рассказывать. Факты, изложенные на бумаге, создают иногда неверное впечатление. Жду вашего ответа. Не могу сказать, чтобы был на этот счет совершенно спокоен. Ваш надежный корреспондент
9
5 апреля 1962 года
Дорогой Нескладеныш! Ох уж этот цирк, именуемый ДжиМ/ВОЛНА! Что с вами происходит? Присущее вам умение разбираться в нюансах, цельность вашей натуры куда-то пропадают. Мне кажется, вы хотите выглядеть этаким исправным служакой, но судя по тому, как вы описываете Дикса Батлера, вы, как школьник, влюблены в него. Позвольте напомнить вам нашу цель. При всех наших отвратительных чертах и излишествах мы, по сравнению с Советами, общество более высокого порядка, ибо у нас есть сдерживающее начало: мы — большинство американцев — верим в суд Божий (даже если мы об этом и не говорим). Я и сказать не могу, насколько важен для благосостояния общества этот внутренний страх, эта скромность духа. Без этого человека отличает лишь высокомерие — иначе говоря, презрение к природе и обществу. И возникает внутренняя уверенность в том, что люди знают лучший способ управления миром, чем Господь Бог. Все ужасы коммунизма происходят от самонадеянной убежденности в том, что Бог является лишь орудием в руках капиталистов. |
