— Это я, — подтвердил он. — А вы?..

— Меня Алла зовут. Вы меня не знаете.

— Это я уже понял. Я, кроме этого, ничего не понимаю.

— Вы когда-то учились вместе с моей подругой Викой, — пояснила Алла. На светлой коже легко просматривались розово-малиновые пятна смущенного румянца. — Еще не здесь, а тогда, раньше, и вы отчислились… Но она рассказала мне о вас…

Кирилл попытался вспомнить Вику. Кажется, действительно была такая… Но где-то на периферии его круга общения. Из тех, кого знаешь ровно настолько, насколько требуют ваши общие занятия, а после выпуска благополучно забываешь. События из той жизни вообще казались Кириллу ненастоящими, будто произошедшими не с ним.

— И что Вика рассказывала обо мне такого, что вы меня аж здесь отыскали? — полюбопытствовал Кирилл. Обращаться к этой трясущейся и краснеющей деве на «вы» было даже забавно.

— Что вы из полицейской семьи… Что вы и сами как-то связаны были с расследованиями… А мне как раз нужна помощь полиции!

— Вам телефон подсказать?

— Полиция как таковая мне не поможет, в том-то и подвох, — печально улыбнулась Алла. — Я уже пробовала обращаться к ним… Это было наивно с самого начала. Получила вот это фирменное «Когда убьют — тогда и приходите!»

— А вас пытаются убить?

— Сейчас? Избить и изнасиловать. Но, думаю, ту, кто это устроил, моя смерть точно порадует…

Оказалось, что Алла умудрилась вляпаться в любовный треугольник, причем не добровольно. Поначалу-то она радовалась, что нашла «того самого мужчину мечты». Но вскоре выяснилось, что к нему прилагается озлобленная бывшая, которая завела себе не слишком приятное хобби: превращать жизнь Аллы в ад. То, что сначала казалось примитивной женской местью, очень быстро развилось в полноценную травлю.

Алла действительно пыталась обратиться в полицию. Но там хватало реальных уголовных дел, никто не собирался вдаваться в подробности «женских разборок». Да и потом, Алла никак не могла доказать, что ее преследует именно бывшая сожительница ее возлюбленного. Были лишь указания на то, что ее преследует кто-то. В полиции такого навидались, и Аллу настойчиво выставили за дверь.

А ее недоброжелательница будто только этого и ждала. Она явно выяснила, что Алле никто не поможет, и травля активизировалась.

— Ну а я здесь при чем? — не выдержал Кирилл. — Я вас всех не знаю. То, что я знаком с твоей подругой, вообще ничего не значит.

— Для меня важнее, что вы из полиции… Может, вы можете сами… Или попросить…

— Не буду ни «сам», ни «просить». Пока нет оснований подозревать реальное преступление.

— Но как же… Я не все рассказала…

— Это не мне нужно рассказывать, — прервал Кирилл. — Слушай, давай честно: я тебе чужой человек, у которого своих проблем хватает. Это раз. У тебя есть этот чувак, из-за которого весь сыр-бор, это два. Он пусть и разбирается.

— Олежек пытался ее успокоить… Она его не слушает! Только еще больше злится… А вы человек со стороны… Может, кто-то из вашей родни с ней поговорит?

— Никто не будет этим заниматься. Справляйтесь сами посредством Олежека. А Вику свою предупреди, чтобы больше обо мне не болтала.

Слушать ее и дальше Кирилл не собирался — если бы он задержался тут, он мог опоздать на встречу с Яном. Угрызений совести он тоже не чувствовал: он терпеть не мог все эти любовные интриги и с большой неохотой стал бы в них разбираться, только если бы речь шла о по-настоящему близких друзьях.