— Деньги и связи были до расследования, с тех пор прошло многовато времени. «В-третьих» будет?

— А как же, — подтвердил Кирилл. — В-третьих, я изучил, насколько это возможно, чем он там по линии порнушки занимался. Фильмы, которые он снимал, были имитацией насилия — вплоть до снаффа. Опять же, в реале он никого не убивал. Но ему и его клиентам определенно нравилось смотреть, как женщин типа убивают и издеваются над трупами. Я подумал, что это напоминает то, что произошло с Арсенией…

— Что-то общее есть, хотя это спорно. Но — допустим. Последний кто?

— Последняя. Тетка там… буйная.

Дана Каганова вроде как казалась откровенно лишней в этом списке. Молодая женщина была литератором — владелицей частного издательства, да еще поэтессой. Ну разве может такая быть опасна?

Оказалось, что может. Когда Арсения выяснила, что самопровозглашенная меценатка очень вольно обращается с пожертвованиями и грантами, Дана записала ее в свои личные враги. Поэтесса, обладавшая комплекцией и уверенностью бульдозера, несколько раз лично нападала на журналистку, один раз избила довольно сильно.

За все это пришлось заплатить. Дана не только лишилась издательства, ей грозил вполне реальный тюремный срок. Поэтесса не придумала ничего лучше, чем симулировать психическое расстройство. В итоге она отправилась в больницу — где и содержалась до сих пор.

— Внезапный финал у этой истории, — оценил Ян. — Я еще могу понять, почему ты откопал фотографа — да и то с натяжкой. Но уже очевидно, что трепетная поэтесса не может быть причастна к убийству Курцевой… Особенно такому убийству.

— Это да, я ее выделил не поэтому. Когда стало ясно, что с литературой у этой тетки теперь будет не очень, она энергию в новое русло пустила — она начала гадить. Она собирала все сплетни об Арсении, до каких только могла дотянуться, и публиковала их в соцсетях.

— Скорее, не собирала, а придумывала…

— Да нет, сама Арсения реагировала на это довольно болезненно, — возразил Кирилл. — А ты знаешь: люди так шарахаются от правды. В этих сплетнях не было ничего особо страшного или критичного. Но важен сам факт того, что поэтесса наша наладила настоящую шпионскую сеть. Думаю, она использовала всех, кого могла: и своих знакомых по литературной тусовке, и других обиженных Арсенией. Она их координировала из дурки, она делала то, что они сделать не могли или им просто было лень.

— И в итоге она могла знать об Арсении то, чего мы никогда не найдем в соцсетях… Да, в этом что-то есть.

Ян задумался, просчитывая что-то. Он делал вид, что рассматривает улицу за окном, хотя сейчас это было почти нереально. Там снова смешались дождь и снег, залепившие все вокруг мутной сероватой кашей. В такое время, пожалуй, действительно лучше быть в Австралии… Если тебя не пытаются убить.

— Ты сегодня вечером свободен? — наконец спросил Ян.

— Надо бы в универ заглянуть и вообще жизнью пожить чуть-чуть… А что?

— Жизнью поживешь потом, в универ съезди. А на завтра запланируй себе визит в дурдом, мне нужно, чтобы ты лично встретился с поэтессой и разобрался по возможности, что она собой представляет.

Вот это уже было любопытно. Кирилл давно рвался помогать близнецам — и потому что это было интересно, и чтобы хоть как-то отблагодарить их за все, что они для него сделали. Но Ян и Александра позволяли такое лишь в крайних случаях, они по-прежнему слишком за него беспокоились.

Даже сейчас Ян выглядел немного виноватым:

— Я бы не стал привлекать тебя к этому, если бы можно было иначе… Но тут время не на нашей стороне.