Так оцени же и мою безграничную доброту: как и в предыдущих своих загадках, я слегка упрощу тебе задачу. На книжных полках в библиотеке найди «Метаморфозы» Овидия, издание Гэ и Гестара 1806 года. Советую тебе поскорее заглянуть на с. 500, 1, 10 второго тома.

Поторопись, милый. И не забудь, что этой ночью, в пять часов, я буду вынужден опять сделать больно славной овечке, которую ты доверил не лучшему пастырю. Признаться, я еще не решил, какой фрагмент ее анатомии стоит принести тебе в жертву. Носик? Ушко? Глаз? Сосок? А может быть, всю грудь? Я поразмыслю над этим, когда закончу письмо.

Последний маленький совет: когда ты наконец поймешь, где меня искать, даже не думай приходить с подкреплением. Иначе ты сам вынесешь мгновенный смертный приговор своей протеже.

До скорой (по крайней мере, мы с Аглаэ горячо на это уповаем) встречи!

Мысли кружились в голове Валантена на бешеной скорости. Но если он хотел прийти на помощь Аглаэ, нельзя было позволить эмоциям возобладать над разумом и лишить его возможности соображать. Необходимо было во что бы то ни стало успокоиться и действовать рационально. Прежде всего – найти «Метаморфозы»…

Это произведение древнеримского поэта действительно было в библиотеке Валантена, и в отличном издании, в том самом, что было указано в письме, – четыре тома in octavo в красных цельнокожаных лайковых переплетах. Валантен нервно схватил второй. Издание было двуязычное – оригинальный текст Овидия с параллельным переводом. Он четыре раза перечитал фрагменты поэмы на страницах 500, 1 и 10, но не увидел там ничего, что могло бы хоть как-то указывать на место, где Викарий держит Аглаэ.

«…Как и в предыдущих своих загадках, я слегка упрощу тебе задачу…»

Инспектор вспомнил, что его старый враг любит играть словами. Возможно, это была прямая отсылка к прошлым посланиям? Прихватив с собой драгоценный томик, он вернулся в спальню – письма Викария хранились там в деревянном шкафчике для корреспонденции. Валантен разложил все послания на покрывале кровати и принялся внимательно их перечитывать. Время от времени он бросал беспокойный взгляд на каминные часы… Никогда еще движение стрелок по циферблату не казалось ему столь стремительным!

Совладав с паникой, которая грозила лишить его разума, Валантен чудовищным усилием воли запретил себе думать о страданиях Аглаэ и сосредоточился на содержимом писем. Прошло больше часа, а ему так и не удалось выжать из текстов ничего полезного. В конце концов слова, их составлявшие, потеряли всякий смысл. Они какое-то время плясали у Валантена перед покрасневшими, усталыми глазами и дразнили его, как озорные чернильные гномы. А потом туман в голове начал потихоньку рассеиваться, и за ним стало что-то вырисовываться. Некоторые фразы, словно выделенные на бумаге его собственным взглядом, вошли в резонанс с определенными образами, пережитыми моментами и услышанными недавно совсем другими словами.

Открытие, которое – пока еще смутно – замаячило на краю сознания Валантена, отнюдь не было адресом логова, где его ждет Викарий. Но оно оказалось настолько ошеломительным и страшным, что сначала он никак не мог поверить самому себе и раз за разом прокручивал в голове заново всю цепочку из рассуждений и воспоминаний, пока не убедился, что это не бред, не плод его воображения, а зловещая истина и что он страшно виноват, поскольку так долго не мог разглядеть того, что было у него перед глазами.

«Ибо не факт, что полицейские, даже самые блистательные, умеют видеть скрытые загадки…»

Да, Викарий только и делал, что потешался над ним, с тех пор как понял, кем на самом деле является полицейский, который его преследует. Распорядителем игры был именно монстр, и общался он с Валантеном только загадками, позволяя ему решать их или подталкивая к правильному ответу по своей прихоти.