Его ответный взгляд не выражал ровно ничего.

— Никак я не говорю.

Эллен присела рядом с ним на диван.

— Нет, я вижу, что с тобой что-то происходит.

— Что именно?

— Ну, я вижу… — Она нахмурилась, будто ответ был совершенно очевиден и не нуждался в объяснениях. — Ты хочешь сказать, что это не так?

— Вот именно. — Он прерывисто вздохнул. — Со мной все в порядке.

Дэвид попытался придумать, что бы такое сказать еще, но ничего не придумал. Его мозг был как непрерывно меняющаяся картинка калейдоскопа: обрывки мыслей складывались в какие-то странные комбинации и снова распадались. Она не отводила внимательного взгляда от его лица, и он поспешно ухватился за одну из таких комбинаций:

— Скажи, почему ты не носишь ночной рубашки?

— Что?

— Ты слышала, что я сказал?

— Нуда.

— Так ответь, пожалуйста.

— Я… я не понимаю, какое это имеет отношение к…

— На мой взгляд, все на свете в конечном итоге имеет отношение ко всему на свете. — Он на мгновение отвернулся, затем бросил на жену сердитый взгляд. — Ты просто не хочешь отвечать?

— Послушай, это что, так жизненно важно выяснить прямо сейчас?

— Представь, важно.

— Хорошо, отвечаю. Я не ношу ночные рубашки потому, что тебе это не нравится.

— С чего ты взяла?

— Раньше я всегда носила их, Дэвид. Носила их очень долго, пыталась выглядеть как можно лучше. — Она помолчала. — Для тебя. Но когда между…

Она замолчала.

— Что дальше?

— Ничего.

— Ты собиралась что-то сказать.

— Дэвид, сейчас не время и не место для этих разговоров. Нам нужно отправляться домой.

Он почти слышал, как скрипнули его зубы.

— Я жду. Между чем и чем?

Эллен закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Между теми ночами, когда тебе вообще не было ни малейшего дела до того, как я выгляжу, и теми, когда ты хотел, чтоб я выглядела как непотребная женщина, надевать ночную сорочку не имело ни малейшего смысла.

— Я хотел, чтоб ты выглядела как непотребная женщина? — Он был ошеломлен до глубины души.

— Ты этого не помнишь? — Ее глаза широко распахнулись и с вызовом уставились на него. — Черные корсеты? Слишком пикантное белье? Черные подвязки? Шелковые чулки тоже, конечно, должны были быть черными. Туфли на высоченных каблуках? Как ты сам считаешь, кому пристал подобный гардеробчик?

— Очень волнующей женщине. А может, и нет. — Он холодно оглядел ее. — Ты ведь носила все это едва ли не каждый день. Разве не так?

— Носила, потому что ты меня об этом просил.

— Иногда и без моих просьб.

— Да. Иногда. Потому что я знала, что тебе нравится.

— Но тебе это было омерзительно, да?

— Совсем не омерзительно. Не надо делать из меня высохшую ханжу.

— Ты сама сказала, что тебе это было неприятно.

— Но это ты так сказал! — Она вся дрожала от подавляемого гнева. — Я лишь сказала, что время от времени мне нравилось лежать рядом с тобой в постели в пикантном белье. Просто лежать и чувствовать твои руки. Спокойные любовные объятия. Чувствовать себя твоей. Твоей женой. Твоей любимой. — Голос ее надломился, и она резко поднялась. — Я еще не приготовила тебе завтрак.

— К черту мой завтрак!

— Ты не станешь завтракать? — Ее голос был лишен всякого подобия эмоций.