— Сейчас об этом жалеешь?

— Нет. Возможно, в личных делах я не сделал того, что нужно было. Допустил, чтобы моя семья отдалилась от меня. Но то, что я хотел сделать в плане… общечеловеческом, я сделал. Хотя и устроил… всему миру весомую встряску.

— Миру было полезно, — утешила Эми, положив ладонь на руку деда, чуть сжала. — Слушай, дед. Плата. Та плата, которую ты вытащил из преобразователя? Она цела?

— Нет, егоза. Когда я понял, как можно использовать этот преобразователь, плату я уничтожил сразу же. Валентин украл мои чертежи, а без них восстановить плату я так и не смог… Потом долго писал объяснительные по поводу случайной аварии в лаборатории. Даже аудиторы сошлись во мнении, что авария была совершенно случайная…

— Хорошо. Это легче, — крепче сжав руку деда, Эми тихо сказала: — Он жив, дед. Этот самый твой Валентин. Поменял шкуру, образование, имя, забрался на самый верх, в аппарат президента. Успешно работал на кого-то из зарубежных стран. Натравил на нас Гюрзу. Тот самый мистер Икс, которого мы долго и упорно искали. После того, как не удалось получить преобразователь, он появился во Франции. Как раз в ту пору, когда там работали Прохожие. А потом зрелищно «погиб», и всплыл уже в аппарате президента. Поэтому, дед, пожалуйста, расскажи мне всё, что ты помнишь. А ещё лучше — организуй мне встречу с верхами и доступы в архив… Это слишком круто, чтобы здесь разбирался только русский патруль.

Каменный старик дрогнул, но не сломался. Кивнул:

— У тебя всё это будет на следующей неделе. Дай мне немного времени, а сама — будь осторожна.

— Теперь я знаю, что искать. И… фамилия-то его, какая?

— Когда он пришёл в НИИ, его звали Артамонов Валентин Алексеевич. Тридцать девять лет. Родился семнадцатого сентября. Служебная проверка, проводившаяся перед началом работы, посторонних связей не выявила. Никаких отклонений. Ничего подозрительного.

— Этого стоило ожидать. Дедуль, будь осторожнее, пожалуйста. Я искренне надеюсь, что этот человек достаточно благоразумен, чтобы понимать всю важность твою… как учёного, который может восстановить ту самую плату, без которой преобразователь работать не будет. Но…

— Я понял тебя, егоза. Я буду осторожен. А теперь беги. У тебя ещё не закончился рабочий день, а по твоим глазам вижу, что у тебя в голове роится масса планов.

— Да. Есть немного…

— Вот и беги. Я попрошу выделить мне охрану сразу же, как только поговорю с генералом.

— Дед… Ты же можешь отдать приказ.

— Не хочу объяснять лишнее тем, кого это не касается. Я разберусь, девочка моя.

— Хорошо, вот в эти слова я верю, — поднявшись со стула, Эми поцеловала деда в морщинистую щеку, счастливо улыбнулась, когда он, как в детстве, погладил её по макушке, и почти вприпрыжку двинулась к краю лагеря, к КПП и окончанию зоны антиджампа.

Если бы она только повернулась, она бы увидела, что на её стуле появился другой человек.

— Это может стать большой проблемой, — пробормотал второй человек.

— Может, — согласился Леонид Александрович. — Но генералитет посчитал, что толку от патруля в военной операции такого уровня и масштаба не будет. Посмотрим, что они запоют теперь.

— Как насчёт охраны?

— Не буду обманывать внучку. Пусть будет.

— Хорошо. Я соберу экстренное собрание. Постараюсь это сделать побыстрее.

— Было бы хорошо, — согласился профессор Борисов, открывая свои изыскания обратно, на собеседника он уже не смотрел.