— Хорошо, спасибо, — Шони выскользнула из комнаты и поспешила по туннелям к крутой комнатке, которую делила с Близняшкой. Но торопиться не было нужды. Эрин всего в нескольких метрах от кухни выронила огромную сумку с логотипом «Пиер Уан».

— Эй, Близняшка, — сказала Шони, наклоняясь за блестящей подушечкой. — Похоже, тут произошло извержение блесток.

Эрин не улыбнулась. Она взяла расшитую пайетками подушку из рук Шони и запихала ее в набитую сумку, бросив:

— Я справлюсь.

Шони коснулась ее плеча, но оно показалось твердым, холодным и безжизненным.

— Погоди, Близняшка, да что с тобой такое? Почему ты так разозлилась?

— Ты никогда мне не говорила, что для тебя так важны отношения с отцом. Ты просто скрыла это от меня! — Эрин дернула плечом, чтобы сбросить пальцы Шони.

— Неправда, — покачала головой Шони, отстраняясь, словно Эрин ее ударила. — Я пыталась тебе рассказать, но ты все время твердила: «Все это в прошлом, Близняшка, давай пройдемся по магазинам», вот я и перестала. Не помнишь?

— Ну да, и какая разница? В чем вопрос-то? Я просто не понимаю! Мы стали лучшими подругами сразу же, как только нас Пометили — в один день! Все было круто, пока не вылезло все это дерьмо с Рефаимом и его папашей, и мы внезапно перестали быть лучшими подругами!

— Постой, просто я понимаю, что чувствует Рефаим, а ты — нет, вот и все. Я никогда не говорила, что мы больше не лучшие подруги!

— Да, ты права. Я не понимаю. — Эрин скрестила руки на груди. — Так в чем соль?

Шони чувствовала себя так, будто внезапно тяжесть всего мира обрушилась на ее плечи, а лучшая подруга неожиданно стала незнакомкой.

— Иногда я скучаю по папе, вот и все.

— По папе? Да ему было на тебя наплевать долгие годы до того, как тебя Пометили! Зачем тебе скучать по нему?

Шони засомневалась. Она посмотрела в глаза подруги и внезапно увидела ее истинную сущность.

— Тебе и впрямь безразлично?

— Что? Всякая крутая всячина, которой я набрала в «Пиер Уан» нифига не на распродаже и заплатила за нее золотой кредиткой Афродитихи? Или новые вещи из магазина «Мисс Джексон»? Конечно, мне не безразлично! «Элис и Оливия» — это на весну. Я даже достала для тебя отороченную лисой красную кашемировую шаль, которая просто очуметь! Я и себе купила такую же, только синюю. Мы будем потрясающе выглядеть в этих шмотках! Идеально. Мы — идеальны! Вот это мне не безразлично. И тебе, Близняшка, тоже. Мне не все равно на тебя, а тебе — на наши вещи. Так было всегда. — Запас слов Эрин иссяк, она выглядела грустной и сбитой с толку. Она вытерла глаза, размазав модную синюю тушь по лицу.

— Нет, — медленно протянула Шони. — Это все неправда. Никто не идеален, Близняшка, а в особенности мы с тобой.

— Да в чем, черт возьми, дело? Как отец Рефаима смог тебя так изменить? — закричала Эрин.

— Я уже какое-то время об этом думала, только не говорила.

— Об отце Рефаима или о своем?

— Да ни о ком, Эрин. Я имею в виду ни того, ни другого, а о жизни в целом. Например, смерть Джека. — Внезапно Шони почувствовала себя очень, очень усталой.

— Мне не было все равно на смерть Джека! Мы плакали, и все такое прочее.

— Мы плакали, а потом тебе пришло сообщение от Даниэль со ссылкой на распродажный сайт, и мы занялись покупками, — напомнила Шони.

— И что? Я купила черные туфли. Нет, погоди! Мы купили черные туфли.