Но все закончилось быстрее, чем можно было предполагать. Вооруженные громадным бревном – вероятно, упавшей с крыши балкой – солдаты пошли напролом, и толпа подалась назад, уступая их порыву, но затем масса тел стоящих в задних рядах людей абсорбировала удар, как мягкая подбивка доспехов, наступательная энергия рассеялась, и атака захлебнулась. Открыв глаза в этот момент, Венарт понял, что исход боя уже предопределен. Лишенные свободы маневра, не имея возможности даже поднять оружие, солдаты были смяты, сокрушены, раздавлены, как яйцо в кулаке. Хрупкая, слишком тонкая оболочка не выдержала давления и не прошла испытания. Их сбили с ног, колотя всем, что попало под руку: топорами, секирами, лопатами, мотыгами. Так продолжалось до тех пор, пока сияющие стальные формы не превратились в груду металлического хлама. А когда все закончилось, наступила долгая тишина.

Вот, значит, как , подумал Венарт. Толпа схлынула, отступив от того, что недавно было живыми людьми, откатилась и повернула к Друцу, где стояли корабли. Удивительная метаморфоза произошла с островитянами. Сначала, когда солдаты впервые появились на улицах, когда на дверях общественных зданий были вывешены объявления о присоединении Острова к Империи, они легко и безропотно подчинились чужой воле. Но не прошло и недели, как все переменилось. Податливая ковке пластина превратилась в молот, безжалостно бьющий по наковальне. Ветер еще разносил по площади пепел, а люди, осознавшие силу, уже устремились дальше. В чем дело? Чем объяснить такое перевоплощение? Венарт не знал. Но тут взгляд его упал на командира присланных Горгасом «освободителей», на человека, знавшего, как руководить и управлять массой, и ему все стало ясно.

Ну, конечно, все дело в Лорданах, сказал он себе. Это Горгас Лордан оказался в нужном месте в нужное время.

Лейтенант Менас Онасин, принявший на себя командование армией, так как все остальные офицеры погибли, оглянулся через плечо на море.

Ну, вот и все: мы можем либо пасть в бою, либо утонуть. Не самый лучший выбор.

В них летели камни, большие, с острыми краями, куски тротуара, руки, ноги и головы статуй, еще недавно украшавших набережную Друца. Солдата, стоявшего в шеренге рядом с лейтенантом, убило мраморной головой – весьма необычный способ умереть, с нежелательным комедийным привкусом. Не имея в своем распоряжении лучников, Онасин не мог сдерживать толпу, оставалось только стоять и принимать смерть, в каких бы обличьях она ни приходила. Пять раз он предпринимал попытку прорваться. Но каждый раз наталкивался на непреодолимую стену и возвращался на исходную позицию, оставив половину своих людей на набережной. Сражаться с противником, имеющим такое подавляющее преимущество, – все равно что воевать с песчаной бурей или морем.

Главная ошибка Онасина заключалась в том, что он увел людей с кораблей. Принимая такое решение, лейтенант думал о том, что суда, как и крытые тростником здания, легко поджечь, а сражаться на два фронта (с толпой на суше и мятежными экипажами на корабле) ему не хотелось: вода под ногами и огонь над головой – не самые благоприятные условия. Встретим врага на суше, сказал себе Онасин, там по крайней мере можно прочно стоять на ногах и пользоваться оружием. На полубаке одного из кораблей мятежники установили легкий требушет и уже начали пристрелку. Первый камень едва не угодил в толпу, второй, третий и четвертый с плеском упали в воду.