В конце концов все свелось к обычной тяжелой работе и применению на практике известных принципов. Надо отдать должное лошади, у нее хватило любезности дождаться, пока он приблизится. Стало намного легче, по крайней мере было к чему прислониться. Потом он поднял левую ногу до уровня стремени и перевел дыхание. Дальше – самое трудное. Левая рука отказывалась повиноваться, поэтому Силдокай не мог подтянуться. Оставалось только возложить все надежды на левую ногу, которая должна была выпрямиться, и поднять вес всего тела. Ну и, конечно, толчок правой. План удался, но в последний момент лошадь решила перейти на другое место, и Силдокай замер с задранной правой ногой. Ему показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем какая-то сила помогла перенести ногу через круп. Выполнив это упражнение, Силдокай обнаружил, что в нем уже ничего не осталось; он приник к шее лошади, уткнулся носом в ее гриву и постарался вдохнуть в последний раз. Лошадь продолжала идти, она шла знакомой дорогой к месту, которое ей запомнилось как дом, и в конце концов достигла реки. Здесь она остановилась, чтобы напиться, а потом еще долго бродила по берегу, лакомясь свежей травкой, пока не наступил рассвет, и кто-то заметил ее и поднял шум.

– Это же Силдокай, – сказал незнакомый голос.

– Он еще жив? – услышал Силдокай. Хороший вопрос, подумал он.

– Похоже, что да. Давай снимем его.

Тогда-то Силдокай и понял, что еще жив, потому что мертвые боли не чувствуют. На какое-то время он ушел от боли, потеряв сознание, а когда очнулся, к нему подошел человек, имя которого было смутно ему знакомо, и сообщил, что рейд прошел успешно. Силдокай хотел спросить, о каком рейде идет речь, но не смог шевельнуть языком. Он снова уснул и проспал несколько часов, пока его не разбудил ужасный грохот. Рейд действительно оказался успешным и врагу понадобилось целых пять часов, чтобы починить требушеты и возобновить обстрел.

Глава 18

– Мы можем заниматься этим до конца жизни, – с горечью заметил инженер, – но пользы не прибавится. Послушайте, давайте прекратим все это и нанесем удар. Иначе мы просто напрасно тратим время.

Шел третий день бомбардировки. Два предыдущих были похожи друг на друга: пока светило солнце, требушеты обстреливали нижний частокол, артиллерийские позиции и дорогу. Когда солнце село, люди Темрая залатали дыры в частоколе, заменили поврежденные части орудий и заполнили мусором выбоины на дороге, а ранним утром, перед рассветом, легкая кавалерия налетела на лагерь и вывела из строя несколько требушетов. На вторую ночь у нападавших сменился командир, и они встретили более упорное сопротивление; но кочевники кое-чему научились, а потому результат вышел примерно тот же. Перед наступлением третьей ночи Бардас приказал двум ротам алебардщиков охранять требушеты. Второй его приказ – поставить собственный частокол – оказался невыполненным из-за отсутствия поблизости какого-либо леса, который, судя по всему, ушел на постройку крепости.

Частокол можно было бы заменить рвом и земляным валом, | но это потребовало бы времени.

– Нет, – сказал он. – Будем продолжать. Рано или поздно повреждений окажется столько, что они не справятся с ними. Поверьте мне, невозможно латать заплаты; я и сам пытался это делать. Мы легко можем проиграть войну, если допустим хоть одну ошибку и примем неверное решение. Лучше терять время, чем жизни.