До лагеря противника добрались без особого труда, сориентировавшись на ближайший костер. Вскоре на фоне серо-синего неба проступили силуэты требушетов. Высокая трава приглушала топот копыт, а ветер относил в сторону прочие звуки. В общем, идеальные условия для ночной атаки; в другой ситуации он уступил бы соблазну и в нарушение собственных приказов затеял бы бой. Ладно, для удалой рубки время еще будет, а сейчас его люди слишком устали после тяжелого дня, в течение которого им приходилось прятаться от подающих с неба камней и задыхаться в пыли, и таскать разный мусор, засыпая воронку на дороге.

Все получилось даже лучше, чем он ожидал. Они находились ярдах в пятидесяти от костра, когда кто-то заметил их и поднял тревогу. Силдокай выхватил саблю и, крикнув «Вперед!», пришпорил скакуна.

Начало удалось. Как и можно было предположить, враг бросился врассыпную от вынырнувших из темноты всадников; солдаты поспешили к оружию, бросив требушеты, и некоторое время никто не мешал людям Силдокая делать то, ради чего они и явились.

Силдокай первым разрубил канат, для этого ему понадобилось нанести три удара. Получилось почти комично. Ему представлялось, что веревка лопнет сразу, как только он резанет острым клинком по натянутым тугим волокнам. Вышло по-другому: удар пришелся под слишком острым углом, рука дернулась, и сабля едва не выскользнула из пальцев. Силдокай даже пожалел, что не вооружился секирой: удар получился бы более плотным и тяжелым. Здесь же его приключение едва не закончилось: в упрямом стремлении перерубить канат он забыл об опасности и едва успел увернуться, когда освободившееся бревно резко повернулось и чуть не сбросило его с коня. Развернувшись, Силдокай обнаружил, что не может дотянуться до веревки на другом конце. Он соскочил на землю, упал на колени, перепилил канат саблей и запрыгнул в седло – при этом испуганная лошадь не желала стоять смирно, и пару секунд Силдокай танцевал рядом с животным, сунув одну ногу в стремя и едва дотягиваясь до земли другой. В конце концов ему удалось подтянуться, ухватившись за луку седла и не выронив саблю.

И все же он успел поработать еще с двумя требушетами, обретя уверенность, начал даже подумывать о том, не стоит ли задержаться и подпалить что-нибудь, когда наконец появился противник.

Враг явно не горел желанием идти в бой, это было видно по тому, как он наступал: солдаты шли пригнувшись, выставив далеко вперед алебарды и копья, с перекошенными от страха лицами. Их подгоняли два офицера, кипевших от ярости, словно садоводы, чьи владения пострадали от нашествия деревенских мальчишек, но при этом сохранявших достаточно благоразумия, чтобы не выскакивать вперед.

Задание было выполнено наполовину, и Силдокай, подав сигнал обеим группам следовать за ним, пришпорил своего любимца. Противник наступал не шеренгой, а кучкой, фланги прижимались к центру, и не воспользоваться такой ситуацией было просто глупо. Силдокай махнул рукой, отправляя вторую группу налево, а сам во главе первой устремился направо. План заключался в том, чтобы ударить с флангов, повернуть врага в сторону лагеря, обратить в бегство и погнать навстречу ожидаемому конному подкреплению. Света от костров вполне хватало, чтобы видеть происходящее. Задумка была отличная и должна была сработать. Она и сработала…

…если не считать того, что, когда Силдокай привстал на стременах, чтобы рубануть по бежавшему справа от него солдату, подпруга седла лопнула, и он беспомощно свалился на землю. Его плечо врезалось в лицо мертвеца, а седло так и осталось между ногами.