– Посмотрим, что они на это скажут, – ухмыльнулся бомбардир. – Наверняка пожалеют, что не отнесли крепость на сотню ярдов дальше.

Камень, набирая скорость, устремился вниз и с воем вошел в воду. Раздался резкий звук, напоминающий звон пощечины, огненно-серебристая гладь реки лопнула, словно стальная пластина, пробитая стрелой.

– Я же говорил, что будет недолет, – вздохнул артиллерист. – Ладно, подними до пяти и попробуем еще раз.

Идея усовершенствовать противовес принадлежала Бардасу: в конце концов, Темрай сделал когда-то то же самое, построив требушеты, бившие дальше, чем орудия со стен города. Теперь у Бардаса имелось преимущество над противником по крайней мере в пятьдесят ярдов (колесо повернулось, и они поменялись местами); он мог забрасывать врага камнями, оставаясь в полной безопасности.

– Орудие номер два, уровень возвышения пять! – крикнул инженер. – Приготовиться.

Артиллерист повернул рукоятку.

– Готов.

– Давай, – сказал инженер, и рычаг отклонился, выпрямился и метнул. – Черт! – добавил он, когда камень ударился в склон холма, выбив облачко пыли. – Снесло ветром. Орудие номер три, угол возвышения четыре! Приготовиться!

Разумеется, ведение огня на таком расстоянии было упражнением в мастерстве. Общее правило обработки металла: начинай с краев и постепенно продвигайся к центру, увеличивая напряжение.

Когда каждый требушет произвел по три выстрела, и бомбардиры внесли необходимые поправки с учетом ветра и различий в линии огня, дальнейшее стало уже рутиной. Бардас определил эту стадию как вторую, когда молоток без дополнительного усилия падает на обрабатываемую деталь, а левая рука рабочего передвигает ее туда, куда нужно. Одного удара недостаточно, силу металлу придает многократное, равномерное повторение.

– Черт бы побрал эту дымку, – пожаловался главный бомбардир. – Я ничего из-за нее не вижу. Может так статься, что мы кладем снаряды в одно и то же место.

– Может быть, – сказал Бардас. – Но пока продолжайте. Я хочу, чтобы они ощутили давление.

Вот, значит, как там было, подумал Темрай, ожидая очередного выстрела. Что ж, теперь я знаю.

Снаряд прилетел на долю секунды позже, чем он ожидал, и земля содрогнулась. Из-за густой пыли вождь не видел, куда упал камень; не знал, причинил ли он какой-нибудь ущерб. Но зато Темрай слышал крики, громкие и уверенные: кто-то раздавал приказы, кто-то взял на себя право, принадлежащее вождю, а в голосах отвечающих слышались нотки паники.

Я должен был это предусмотреть, подумал он, но не предусмотрел. Сам виноват…

Темрай досчитал до двенадцати, и тут же где-то неподалеку упало еще одно ядро. Он даже почувствовал, где именно оно упало (в темноте все чувства обостряются). Опять перелет, строго говоря, промах, но, похоже, пострадал один из складов. «Я бы предпочел пирожные вместо стрел: их хоть можно есть». Он закашлялся от пыли.

– Темрай?

Проклятие, сбился со счета.

– Я здесь, – отозвался он. – Кто там?

– Я, Силдокай. Где ты? Ничего не видно.

– Иди на мой голос и пригнись, вот-вот пролетит еще один.

На этот раз снаряд угодил во что-то деревянное.

– Похоже, у них сбились прицелы. Они даже не знают, что бьют слишком высоко.

– Надеюсь, им никто не подскажет.

– Я тоже на это надеюсь.

Прямо перед вождем, словно слепленный из пыли, материализовался Силдокай.

– Был внизу, – сообщил он. – Когда начался обстрел, и стало ясно, что снаряды ложатся выше, я подумал, что чем ниже, тем безопаснее.