Алеша вспоминал все это стоя в мертвом городе - теперь, правда, мало что осталось от стен, от самих улиц - были лишь призрачные, тленные силуэты. Но теперь, после этого воспоминания мальчик был уверен, что он не один - ведь не был же он в одиночестве тогда оставшись в комнате - он был обласкан той чудесной феей с нежными очами. И до слуха его уже долетало некое мелодичное пение, он повернулся, и не чувствуя тела, устремился на эти звуки.

Остались позади унылые, призрачные развалины - немного повеяло морозцем, впрочем, совсем не было холодно - этот морозец освежил, и дал понять, что теперь он ступил в царствие зимы. Это была большая площадь, и хотя тоже была ограничена светло-серым куполом - это был очень красивый, завораживающий как в храме купол. Вместо домов, стены площади составляли сделанные изо льда и снега многометровые, и совсем небольшие фигуры, которые где-то далеко-далеко, в некоем с трудом вспоминаемом мире назвали бы сказочными, но которые здесь казались гораздо более реальными чем тот далекий мир. Между этими фигурами ходили ярко одетые, краснощекие, счастливо улыбающиеся дети, и слушали те истории, которые им фигуры рассказывали. Алеша остановился возле молодца, который сидел верхом на печке и только услышал первые слова, как его стало затягивать в устьице печки - он знал, что это история превращается в образы, и не противился этому, знал, что так и надо.

В устьице открылся новый мир: это был высокий, темный, еловый лес. Где-то в глубине Алеша понимал, что ели не могут вырастать до таких исполинских размеров, но, конечно же, нисколько этому не удивлялся, как должное это принимал. Несмотря на то, что стволы стояли очень плотно друг к другу чудесным образом открывалось очень много пространства - куда ни глянь, во все стороны вели тропы, лесные дороги, глянешь на одну, а она тут же начинает приближаться, расширяться, некие тайны открывать, воображение волновалось - везде чувствовалась жизнь, приключения. В одном месте между ветвями словно двери в свет раскрывались - там виделось огромное, занесенное снегом поле, а над ним, словно храм белела необычайно большая, стройная береза - Алеша хотел бросится к этой березе, так как чувствовал, что она ждет его, что ему будет очень хорошо, среди ее ветвей. Но тут он услышал зовущий его голос - он не понимал слов, знал только, что зовут его в гости, и что в гостях ему будет очень хорошо. Он нагнулся, и увидел между корнями проем, за маленькой, теплой, мягкой галереей виделось очень уютное, очень мягкое помещение, в центре которого стоял стол, за котором сидели три пушистых котенка и пили чай с дымящимися ватрушками, котята мурлыкали и ласково смотрели на Алешу, в этих взглядах чувствовалось какая у них мягкая, словно перина шерсть, они звали Алешу в гости и он с радостью пополз...

И тут вновь пришло воспоминание, что когда-то, давным-давно, где-то в ином мире, он очень любил забираться под свою кровать, там было темно, таинственно - казалось, еще немного проползешь и уже попадешь в иной мир, ну а над кроватью висело полотно с тремя пушистыми, сидящими за чаем котятами. Иногда мальчик представлял, что он с этими котятами друг, и находясь в этой темной пещере, вел мысленные с ними разговоры, дарил конфеты, пирожки и прочие сладости, они же мурлыкали у угощали его душистым чаем. Теперь все это было наяву...

Когда Алеша выползал в залу, ему показалось странным, что там только котята, и тут же увидел, что там много иных пушистых, добрых зверушек, зала была большая, а за ней открывалась и еще, и еще одна зала - везде все было мягким и нежным, и везде была печаль.