Над высокими стенами разбухали огненные шары. Некоторые долетали со стороны средних ворот, с жужжанием проносились над армейской колонной и исчезали за мрачной тушей ЛАЭС.

— Снайперам и пулеметчикам, тля! — разносились приказы полковника. — Занять позиции, мать вашу!

— Где? — спросил кто-то.

— В п…де! Хоть на вон тот микроавтобус залезь.

— Я лучше на стену. Там лестница вверх…

— Лестница? Что ж ты, сосунок, мне голову моро…

Ба-бах! Пронзительный визг осколков.

Территория вокруг центра управления атомной станции, окруженная двумя стенами, выглядела довольно целой — большинство снарядов невидимого противника ложились поближе к энергоблокам. Со стороны ЛАЭС ответа не было. Никто не мог и предположить, что для потенциальной атаки на электростанцию могут использовать тяжелое оружие.

— Ни хера не видно, — пожаловался Грифон, полуприсевший недалеко от Романа. — Со всех сторон стены. И еще, падлы, все телевизионные прожектора в нашу сторону поставили.

Точно расслышав его, полковник отдал приказ «стрелять по осветительным приборам». Кто-то из журналистов запротестовал, но тщетно. Воздух раскалился от скупых очередей «Калашниковых» и «винторезов». Короткое «трак-трак», и лопнул первый прожектор. «Так-так-так» — сразу два взорвались горячими осколками.

Дополнительная подсветка погасла. До поздней летней ночи оставалось еще далеко, но еще вопрос, что лучше — бой в кромешной темноте или бой при свете?

— Хрэн пападут, — обрадовался Молодой.

Раньше он никогда не принимал участия в боевых действиях. Смуглая кожа армянина налилась зеленоватой белизной; пальцы судорожно сжимали автомат.

— А если у них тепловое наведение? — спросил кто-то невидимый за тушей бронетранспортера.

— Высе равно нэ пападут, — с плохо скрываемой надеждой в голосе ответил Молодой.

По небу прочертила дымно-огненный след ракета. Снаряд перевалил через стену и рухнул прямо в угол между дорожным покрытием и последними воротами; в то самое место, где минуту назад находилась госпожа Батурина. Кажется, там также стояли ученые-инженеры. Кроваво-апельсиновые языки потекли по стали ворот. Развороченный бетон застучал по створкам.

Телеведущая сдавленно охнула, догадавшись, какая участь ее ожидала, если бы ни майор.

Еще один снаряд угодил во внутренние ворота чуть повыше предыдущего. Сталь прогнулась, по горячему металлу побежали разводы растопленной краски. Брызги раскинуло на добрый десяток метров.

— Бля-я-я! — орал какой-то журналист, схватившись за обожженное краской лицо. — Помоги-те-е-е!..

Щуплый снайпер, которого продолжал поносить Орлов, преодолел последнюю ступеньку металлической лестницы. Упал на колено у края стены — там пролегал невидимый снизу бортик. Рывком привел в боевое положение невероятно длинную В-94, положил ее на кромку стены, замер на несколько секунд. Еще трое стрелков уже поднимались за ним, когда паренек резко отклонился назад. Сухой выстрел винтовки на миг заглушил остальные звуки. Пуля ушла в неизвестность.

— Есть контакт! — не меняя позиции выкрикнул снайпер. — Снял одного!

— Молодец, мать твою! — похвалил полковник. — АГС туда тащите! И хоть один «печенег»! И ворота мои где? Где мои ворота?..

Отряд находился в ловушке, и требовалось как можно быстрее вырваться из нее на оперативный простор.