Эреб-хан, отбросив чубук, осведомился у Шадимана, не рассчитывает ли князь свитой Тинатин обогатить шаха?

— Обогатить шаха можно только лишней женой, — со вздохом ответил Шадиман, — но я надеюсь, великодушный «лев Ирана» не будет препятствовать грузинкам изредка приезжать в Картли для личного уведомления Метехи о здоровье Тинатин.

Глаза ханов скользнули по непроницаемому лицу Шадимана, и Эреб-хан выразил уверенность в уступке шаха понятному желанию царицы Мариам.

Шадиман мягко посмотрел на серебряный месяц, склонившийся над Махатскими холмами, на нежную поволоку тбилисского неба и предложил опорожнить последнюю чашу в честь окончания свадебных переговоров. Он посоветовал получше отдохнуть ввиду предстоящей в честь благородных ханов большой охоты и состязаний на мечах молодых князей.

Шадиман встал:

— Да будет усладой ваш отдых под кровлею царя Картли.

Ханы на любезный намек Шадимана об их полной безопасности рассыпались в ответных пожеланиях, но лишь Шадиман вышел, уныло стали обсуждать положение дел. Шадиман ясно дал понять: без обусловленного калыма Тинатин не выдадут и не разрушат союз с Русией.

— Шах Аббас должен быть доволен, — докончил Карчи-хан.

— Доволен? — переспросил Эреб-хан. — Знай, доверчивый советник: каждому правоверному безопаснее держать голову в шлеме, чем в шахском дворце.

Георгий X, видя перемену в настроении Тинатин, еще больше проникся доверием к Шадиману, уже с полной властью первого советника царя распоряжавшемуся в замке.

Тинатин жадно впитывала в себя нежность Луарсаба и любимой подруги Нестан, проливавшей потоки искренних слез. Заметное внимание Луарсаба к Нестан тревожило Астандари: желтая лиса еще потребует обратно драгоценности Иллариона.

— Она у меня как чирий на носу, — жаловалась Астан матери.

Выслушав жалобу, Нино решила избавить дочь от напрасных неприятностей.

Царица ухватилась за идею Нино не разлучать Тинатин с любимой подругой, тем более, что Шадиману тоже не нравилось внимание Луарсаба к Нестан.

Над остроконечной башней бархатными лохмотьями закружились ласточки.

— Хорошая примета, — прошептала, крестясь, мамка.

Девочка быстро оглянулась: в узкую дверь осторожно протискивался Дато.

Тонкая красота и беспомощность Нестан взволновала Дато. Он поцеловал рукав Нестан и проникновенно сказал:

— Княжна, я видел твоего отца… Князь уехал в далекое путешествие, в страну голубого спокойствия, и я поклялся ему в верности Нестан Орбелиани.

— А что еще велел передать князь? — тревожно спросила мамка.

— Твоего младшего сына Иесэ… Он больше не нужен князю…

Старуха побледнела, зашаталась, руки судорожно ловили воздух. Нестан испуганно бросилась к ней. Но мамка, выпрямившись, отвела Дато в сторону и с побелевшим лицом и сухими глазами дослушала рассказ Дато о гибели Орбелиани и ее двух сыновей.

— Теперь особенно будь внимательна, благородная женщина, необходимо уберечь Нестан от гарема…

Дато четко ронял слова, мамка понимающе наклоняла голову.

— Слезами ноги Луарсаба оболью, Тинатин молить буду, но Нестан спасу… Передай Иесэ, пусть пока у тебя в Амши работает… Потом тайно может приехать в Метехи. Арчил хорошее сердце имеет, с нами всегда добрый.

— Значит, двадцать один? Да, да… Зураба Эристави не забыли? Газнели, Мухран-батони, Турманидзе… Молодого Цицишвили вычеркните, дурак усы перед самой поездкой подрезал… Да, да — значит, двадцать один?

— Двадцать один, великий царь, никого не забыли, — сказал Бартом.