— Только перед прибытием картлийского посольства коварный шах Аббас поспешил отпустить русийских послов. Шах правильно рассчитал, что наши князья будут только добиваться его расположения в личных выгодах, и правда, мой царь, никто из них не вспомнил о Картли, никто не задумался, почему приезжали в Иран русийские послы, почему здесь Татищев умолчал о единовременном посольстве Годунова к шаху Аббасу. А как мог не умолчать хитрый русийский князь? Тебя уговаривал расторгнуть союз с шахом и войти в прочный союз с единоверной Россией, а русийские послы в Исфахане прочный союз с шахом Аббасом заключили: вместе торговать, вместе на единоверных и неединоверных врагов ходить. Выходит, хорошо, что наш мудрый царь Картли не поддался на обольщение боярина. А как такое понять? Еще не покорил нас Годунов, еще ни одной монеты не дал, а уже царем Иверии подписывается…

Георгий X густо покраснел и сильно подался вперед, точно кто-то ударил его по затылку рукояткой: он вспомнил, что в последней грамоте сам, без всякой причины, величал Годунова царем Иверским…

— И еще узнал, мой царь, как с подарками послы поступили? По этому можно судить, что Годунов союз с шахом Аббасом считает более равным союзом. Мы, правда, в вине не нуждаемся, но зачем неединоверному шаху двести бурдюков русийского вина, зачем ему все семь костей рыбьего зуба? Сюда никаких часов не завезли, а шаху богатые часы с боем Годунов послал.

Георгий X возмущенно ударил кулаком по треногому столику, вскочил, растерянно схватил Саакадзе за плечи, усадил рядом и жадно потребовал рассказать, какие еще подарки прислал Годунов шаху.

Саакадзе не поскупился на подробное описание все больше распалявшемуся царю и от себя еще прибавил какую-то серебряную птицу, выскакивающую три раза в день из позолоченной клетки и звонким пением прославляющую шаха.

— А что еще имеешь мне сказать?

— Главное, мой царь, о преданности тебе азнауров, которые предлагают тебе свой меч и жизнь.

И Саакадзе, весь преобразившись, рассказал царю о своем плане создания азнаурского союза. Азнауры по персидскому порядку перестроят свои дружины и объединятся под знаменем: «Верность царю Картли». Каждый месяц азнауры будут съезжаться в Носте для состязаний и общего смотра выборных начальников. Раз в год азнаурское войско стягивается к Тбилиси для царского смотра. В случае войны, междоусобия или измены строго обученное войско, связанное общим интересом, становится под знамя царя Картли. Сплоченные в один кулак, азнауры представят большую угрозу врагу, чем разрозненные мелкие дружины.

— Союз азнауров, — горячо закончил Саакадзе, — будет оплотом трона. И с такой силой царь постепенно будет урезывать власть князей и сокращать родовые владения раньше у слабых, в чем помогут сильные, а потом и у сильных, в чем помогут ослабевшие.

Георгий X с едва скрываемым восхищением слушал своего азнаура, но, боясь поспешностью повредить делу, он, дав полное согласие на союз азнауров, велел до первого смотра держать все в тайне. Один год будет пробным, и если Саакадзе удастся намеченное, то… дальнейшее нетрудно предугадать.

И тут же подумал: «Совсем нетрудно предугадать. Пусть азнауры помогут сломить князей, потом раньше сильных азнауров уничтожу, а слабые сами себя скушают. Нельзя повторять ошибку, трон от всех должен быть далеким».

А через несколько дней в замке по углам шептались о щедрости царя, пожаловавшего Саакадзе тарханной грамотой на свободный доступ во внутренние покои Метехи, большим наделом около Носте и караваном оружия для устрашения набежчиков.

Лучшие мастера по приказу царя выехали в Носте возводить замок Саакадзе.