И лишнюю для Картли крепость возьмет настоящий хозяин. Нельзя позволять подданным распоряжаться благополучием царства… Уж не замышляют ли против меня князья? Малолетние всегда бесстрашно хватаются за огонь…

Агджа-Кала заселяется мною кочевниками борчалу, а в крепость идет Али-Баиндур-хан с войском. Пусть дружины Картли спокойно оставят Агджа-Калу и верблюжье пастбище тоже освободят. Борчалу — дикое племя, плохо разбирает, где свое, где чужое. Да не будет у тебя неудовольствия.

Верю в снисхождение Аали: ответ не нарушит пышного здоровья высокого брата.

Во имя аллаха да будет мир над шахом Аббасом.

Раб восьми и четырех".

Пораженный царь не прерывал мрачного молчания. Гостеприимец поспешил вежливо пригласить Кабли-хана отдохнуть после утомительного путешествия.

— Кто предал? — покатилось по залу.

Андукапар, забыв приличие, потряс шашкой. Баграт дрожащими пальцами рванул ворот:

— После укрепления границы по желанию царя, после соединения княжеских дружин, переправленных для охраны, перс не посмел бы прислать дерзкое послание.

Квели Церетели сокрушенно мотал головой:

— Потерять выгодную границу и огромные земли!..

Шадиман язвительно осведомился, кому выгодна измена. Кто из собак пожелал видеть Агджа-Калу лучше персидской крепостью, чем грузинской?..

Баграт и Симон, заглушая других, требовали немедленно найти изменника и подвергнуть жесточайшему испытанию железом и огнем. Князья не без удовольствия поддержали их. В доносе никто не сомневался. Триумвират, прикрываясь именем царства, едва успел приступить к возведению своих укреплений, решив до окончания не хвастать царским подарком.

Царь язвительно указал на запоздалое возмущение. Надо зорче разглядывать переходящих границу. Сейчас другая забота: как оградить пограничные деревни от диких борчалу. Но… почему сегодня молчит доблестный Нугзар?

Нугзар вздрогнул. Зародившиеся подозрения приковали его взгляд к застывшему лицу Саакадзе. Никогда с Папуна не расстается, а в Ананури не взял.

Нугзар с глубоким уважением посмотрел на Саакадзе и с гордостью сказал:

— Измена или месть, но дальновидный перс не отдаст в руки некоторых князей судьбу двух царств… Не следует домогаться подарков, вызывающих грозных соседей на ссору.

— Если бы царь пожаловал Агджа-Калу доблестному Нугзару, то князь нашел бы другое слово, — заскрежетал зубами Андукапар.

— Арагвское княжество достаточно обширно, а если б созрело желание его увеличить, то Нугзар предпочел бы направиться снова к горцам, а не к царю.

С яростью Андукапар обнажил шашку. Дружественные ему князья также поспешно обнажили оружие. Саакадзе стал около Нугзара, спокойно гладившего рукоятку тяжелой сабли. Шадиман мрачно подумал о провалившемся плане.

Гневный голос Луарсаба охладил князей:

— Отец, кто смеет так забываться? Разве присутствие царя не требует сдержанности? Или дерзкие думают — царское оружие тупее княжеского?

Георгий X любовно посмотрел на пылающее лицо сына. Князья растерялись. Как ответить на дерзость наследника?

— Князья, ваше возмущение понятно, еще никогда так бесцеремонно не поступал шах Аббас, но… война с Ираном невозможна. Необходимо оградиться от борчалу.

— Дозволь, великий царь, сказать слово.

Саакадзе поклонился.

— Хотя еще молод высказываться, но твоя храбрость вызывает снисхождение. Говори.

— Бердуджи отделяет Куркутский брод. Если углубить брод, возвести на нашей стороне укрепление с водяными рвами, посмеют ли борчалу перейти границу и грабить народ? А если посмеют, буду умолять царя царей разрешить скромному азнауру Саакадзе поговорить с ними.

— Что же, ты уже раз показал с казахами умение разговаривать.