— Что же, в Иран послать? Конечно, надо послать! Представляешь бешенство старого князя. Его следует наказать, Метехи, как воды, избегает… А для Хорешани с удовольствием веселое путешествие устрою.

— Да, царь, только неудобно одного азнаура посылать, заметно. Может, по сурамскому делу? «Дружина барсов» особенно отличилась, многие ранены были, а Сурамскую битву не покинули. Милость заслуженно выйдет. Шах подарками наградит, а Георгий обрадуется, близкие друзья… Князья спорить не будут, научились исполнять волю царя Луарсаба… Да, пышная свита нужна… Придется молодежь подобрать, главное, князей с громкой фамилией, азнауров с громкой храбростью… На совете соберутся, царь может кого-нибудь по желанию назначить.

Через двадцать дней прискакали на совещание приглашенные Мирван Мухран-батони и другие князья.

Луарсаб пожелал присутствия княгинь: это дело их тоже касается…

Задолго до начала, сжигаемый любопытством, собрался двор в охотничьем зале. Веселый вид Луарсаба обещал приятное совещание.

Скрепя сердце Мариам села по правую сторону, Тэкле рядом с царем. В черных косах горел жемчуг, парча обвивала стан. Скромно опустив глаза, она изредка нежным взглядом дарила радость сердцу Луарсаба.

По мере того как царь говорил, лица все больше веселели. Только кто поедет в приятное путешествие? Как, княгинь тоже? Поздравить Тинатин? Пышный гарем, танцы, песни, подарки шаха, но кто из счастливиц удостоится?

Затаив дыхание удерживали сердцебиение. Мирван… Такое следовало ожидать… Зураб? Почему? Разве мало других?

— Может, царь пожелает присоединить Джавахишвили?

Шадиман притворился недовольным.

— Невозможно, Шадиман, я только вчера обещал ему вместе поохотиться. Князь страдает подозрительностью, долго вчера просил не отказать. Еще подумает — предлог ищу не исполнить обещание.

Луарсаб, рассыпая любезности уму и такту Нестан и Хорешани, просил выполнить от имени царя и цариц Картли долг вежливости перед иранским двором и передать искреннее пожелание счастья царственной сестре.

Гульшари чуть не упала на ковер, она не смогла даже скрыть огорчение.

— Почему не Гульшари, мой сын? Тоже была дружна с Тинатин? — прохрипела царица.

Луарсаб заявил о нежелании причинять неприятности начальнику замка, лишая князя на два месяца прекраснейшей из прекрасных женщин.

— Хотя здесь не лес, но вижу «барсов» в полном составе. Наградив их за сурамское дело, все же сохранил право блеснуть хорошей памятью… Все «барсы» поедут в Исфахан, им поручаю охрану княгинь.

Мимолетный взгляд на откровенно обрадованную Хорешани.

Саакадзе побледнел. «На два месяца? Странное дело. Почему посылает только близких мне людей?.. Но на Шадимане нет лица… Неужели Луарсаб раньше не советовался с правителем? Неужели перестает советоваться? Баака изумлен, Мариам змеей шипит, Гульшари еле живая, и все же странно».

Шадиман уловил взгляд Георгия и с едва скрытым неудовольствием спросил:

— Не найдешь ли царь, возможным зачислить Тамаза Магаладзе? Князь давно желает посетить Иран…

Луарсаб, слегка удивленный, оценивал предложение Шадимана. Помолчав, ответил:

— Я и сам думал о князе, но только «барсы» — не для всех приятное соседство.

Посмотрев на просиявших Магаладзе, Луарсаб перевел взгляд на унылого Реваза. Сделать и ему одолжение? Астан не вызывает жажды наслаждаться ее обществом. И, мягко улыбаясь, продолжал:

— В таких случаях, князь, хорошо иметь поблизости хорошего охотника. Реваз Орбелиани, надеюсь, и в Исфахане прославит картлийскую удаль…

— Царь, не забудь и Мамука, иначе Мамука умрет здесь без князя, — язвительно бросила Гульшари.