— Как же не смущаться азнауру, впервые наступившему на царский ковер, но я уверена, что смелая Русудан поделится с отважным рыцарем изысканностью, — ехидно ответила Нино.

— Правда, я не умею протирать ковры, но зато хорошо наступаю на врагов, и твои сыновья, княгиня, имели случай в этом убедиться… Большое спасибо, княжна, за добрые слова, ты, конечно, иначе не могла поступить, ведь на мне шашка доблестного Нугзара… Я действительно — барс, мой ковер — горные вершины, скалистые пропасти, мрачные леса, но если каждый воин должен иметь покровительницу, то с удовольствием покоряюсь… Не осмеливаясь просить царицу цариц, склоняю голову и оружие перед дочерью доблестного Нугзара, княжной Русудан.

— С большой радостью принимаю тебя, Георгий, в число своих друзей, — просто сказала Русудан.

Не ожидавшие от рядового азнаура такого красноречия, царица и княгини с нескрываемым изумлением смотрели на Георгия. Уже никто не решался над ним подсмеиваться, и все облегченно вздохнули, когда Луарсаб встал.

— Суровому воину долго оставаться здесь нельзя, пусть княгини для веселья выберут другого рыцаря. Пойдем, Георгий, посмотришь мое оружие.

Луарсаб изысканно поклонился княгиням и быстро направился к дверям. Не менее быстро Саакадэе поцеловал край ленты царицы, склонился перед Русудан и вышел за Луарсабом. Джавахишвили поспешила загладить неловкость.

— Наш проницательный царь не мог ошибиться, осыпая милостями замечательного воина. Он подготовляет нового полководца для будущих битв… А мы, женщины, должны оказывать покровительство неустрашимым…

— Уже оказано. Дальновидная Русудан, угождая царю и предчуствуя твою речь, княгиня, обласкала замечательного воина, — протянула Нино.

Все промолчали.

Царица, которую Нино осведомила о беседе Русудан с царем, едва владела собой. Задетая дерзостью неискушенного в придворных интригах Саакадзе, поставившего рядом с ее именем имя Русудан, царица саркастически сказала:

— Русудан должна быть польщена, она мечтает о необыкновенном муже, а годы проходят, и что-то не слышно о желающих запасаться льдом… Советую не упускать последнего случая…

Как ни привыкли придворные к словесным колкостям, но такая смелость по отношению к дочери могущественного князя оглушила даже их. Кроме Магаладзе, никто не улыбнулся, боясь нажить врага в лице Нугзара Эристави.

Русудан гордо выпрямилась.

— Я запомню совет царицы. Воин, спасший жизнь и честь моему брату и удостоенный отцом шашки, перед которой трепещут даже цари, в моих глазах равен всем витязям Картли.

Царица комкала багровую ленту, княгини испуганно следили за разрастающейся бурей.

— Уж не думаешь ли, что царь держится шашкой твоего отца? Или подаренное тебе царем, по моему совету, голубое ожерелье вскружило тебе голову? Разве для Метехского замка тайна — твоя охота?.. Чем думать о витязе, высмеивающем перед своей женой ехидну, выбери лучше мужа, достойного имени доблестного Нугзара… Знай: незамужняя возлюбленная стоит наравне с презренной месепе.

— Я знаю, царица, причину твоего смешного гнева. — Русудан встала. — Смотри, как Эристави отвечает на оскорбление: возьми голубые четки, подаренные дочери Нугзара. Ведь после твоего неосторожного совета ты несколько дней сгораешь от зависти и злости…

Русудан резко сдернула с шеи ожерелье и, бросив его Мариам, не поклонившись, вышла с гордо поднятой головой.

Потрясенные княгини застыли в безмолвии.

Самообладание покинуло Мариам, и она упала без чуств. Захлопали двери, окна, забегали растерянные придворные. Дрожал серебряный кувшин с водой… Вбежавшая Нари со служанками перенесла царицу во внутренние покои.