– Позволь нам с Румолдом взглянуть, что там происходит, – попросил Мартин, завязывая тесемки рубахи.

Хью согласно буркнул и снова улегся. Первой его мыслью было свернуться калачиком и уснуть. Но сон уже прошел.

– Который час? – спросил он.

– Похоже, скоро заутреня, – ответил, пожав плечами, Румолд. – В храме, когда я проходил мимо, зажигали свечи.

«Нортумберленд скакал всю ночь, – подумал Хью. – С какой целью, интересно знать?» Конечно, Хью слышал о нападениях на границе от разных людей, у которых они последнее время останавливались на ночлег, но он сомневался, чтобы несколько незначительных стычек заставили одного из могущественнейших людей Англии мчаться на север. Его снедало любопытство.

– Подождите меня, – сказал он, отбрасывая одеяло и с сожалением покидая уютную теплую вмятину, которую его тело оставило в соломенном тюфяке. Он натянул штаны, сунул ноги в ботфорты и потянулся за рубахой.

– Этот человек – твой враг? – шепотом спросила Санча, которая озабоченно следила за тем, как он одевается. В ее голосе звучала тревога.

Хью обернулся к жене. В свете лампы, отбрасывавшей глубокие тени, глаза казались по-восточному удлиненными, непроницаемо черными и были неотразимо хороши.

– Нет, – успокоил он ее, приглаживая растрепанные волосы. – Спи, не волнуйся.

Едва стихли звуки их шагов, Санча встала и заковыляла через темную комнату к окну. Алиса не замедлила присоединиться к ней. Со своей удобной позиции они могли видеть большую часть монастырского переднего двора. В темноте мелькали факелы и фонари, слышались возбужденные голоса людей, лай собак и топот копыт. Эта суматоха и шум испугали Санчу. К тому же из-за темноты и расстояния невозможно было понять, что происходит, и, хотя рядом была Алиса, она чувствовала себя одинокой, беспомощной, как лист на ветру.

Спустившись во двор, Хью оказался в центре столпотворения. Вокруг кричали люди, ржали лошади, звенели кольчуги и, перекрывая шум, раздавались отрывистые команды. Хью ничего не понимал. Увертываясь от лошадей, он с трудом прокладывал себе путь в толчее. Хью был уже на середине двора, когда всадники на мгновение расступились, и он увидел огни фонарей у крыльца храма. Хью бросился в ту сторону. Когда он оглянулся, ни Румолда, ни Мартина не было видно.

У ступеней храма двигались темные фигуры людей. Из раскрытых дверей вышли несколько монахов и стали совещаться с всадниками; потом к ступеням подвели двух лошадей с подвешенными между ними носилками. Хью понемногу продвигался вперед среди спешивавшихся всадников, которые бряцали оружием и перебрасывались громкими шутками. Тут и там звучали взрывы смеха.

Неожиданно позади себя Хью услышал громкую брань, и кто-то схватил его за руку. Он резко обернулся и увидел своего сводного брата Гилберта.

– Тысяча чертей на твою голову! Как ты оказался в монастыре? – рявкнул Гилберт.

– То же самое я мог бы спросить и у тебя, – ответил Хью, рывком освобождая руку.

Тут же он заметил и Уолтера, младшего брата, который, скрываясь в темноте, разговаривал с какими-то людьми. То, что они оба здесь, ничуть не удивило Хью. Даже в детстве братья никогда надолго не расставались друг с другом.

Уолтер оглянулся на Хью и что-то сказал собеседникам. Хью не разобрал слов, но прекрасно слышал раздавшийся смех. Его внимание привлек солдат, который проталкивался рядом с ним сквозь плотную толпу.

– Милорд Нортумберленд! – выкрикнул солдат и, шагнув вперед, поймал поводья огромного серого коня, который медленно выступил из толпы всадников и пеших солдат.

Нортумберленд спрыгнул наземь.