– Не совсем, милорд, – ответил священник. – Это работа врача, которому пришлось извлечь сердце. – И он, показав на небольшой резной ларец, стоявший на алтаре, объяснил: – Лорд Кенби пожелал, чтобы его тело было похоронено здесь, под алтарем, подаренным им храму, а сердце – рядом с первой женой, в Сент-Майсе.

Мысль о сердце, заключенном в деревянном ларце, бесформенном, сморщенном, и сладковатый запах тления вызвали у Хью приступ дурноты. К горлу подкатила тошнота. Он отвернулся, чувствуя, что покрывается холодным потом.

– Как он умер? – спросил Хью слабым голосом.

– Увы, меня не было при этом. – Священник повернулся к работнику и велел перепеленать тело. – Говорят, это случилось во время пира: лорд Кенби схватился за грудь, упал и мгновенно умер. Такое нередко случается с пожилыми людьми, любящими хорошую кухню и доброе вино.

Хью кое-что знал об отцовском аппетите, о его вкусе к жизни, ставшем чуть ли не притчей во языцех. Он припомнил попойку в день своей свадьбы и то, что отец хвастался молодой женой.

– Да, – пробормотал он, надеясь, что отец, пока мог, достаточно насладился жизнью.

Хью направился к выходу. Трое крепких работников вносили в дверь гроб. Он подождал, пока они пройдут. Снаружи уже занимался день, ясный, солнечный.

Под тенистой аркой было прохладно. Едва он вошел под нее, как сзади раздалось шлепанье ног. Он обернулся и увидел юного послушника с тонзурой на голове, который вприпрыжку бежал к нему, хлопая сандалиями. Хью подождал, пока мальчишка приблизится.

– Его святейшество, – проговорил, задыхаясь, послушник, – желает сообщить вам, милорд, что заупокойную мессу отслужат в полдень.

Хью кивнул и продолжал путь. Мальчишка-послушник утер вспотевшее лицо рукавом и медленно побрел обратно.

Хью подошел к дому для гостей и поднялся по деревянной лестнице на второй этаж. Удивительно, думал он, как мало прошло времени и сколь многое изменилось. Не успел он свыкнуться с мыслью, что обрел отца, как уже потерял его. Одно было ясно – он так и не узнал как следует человека, который усыновил его, а теперь уже слишком поздно. Хью чувствовал обиду, злость на себя; на душе было тревожно от неизвестности. Что принесет новый поворот событий?

Поднявшись наверх, он заметил Мартина, который стоял в коридоре, опершись плечом о стену. Завидев господина, оруженосец выпрямился и шагнул навстречу.

– Я говорил с Румолдом, – доверительно сообщил Мартин. – Он был утром в конюшне и выведал у солдат, что Нортумберленд и его рыцари сегодня же отправятся дальше после того, как старый лорд упокоится под землей.

«Упокоится под землей…» Слова эти поразили Хью. Но потом он сообразил: гроб с телом отца поместят в склепе под алтарем. То, что сообщил Румолд, было важно. Выслушав еще раз все подробности, Хью послал Мартина достать из обитого кожей сундука в коляске подобающую случаю одежду. Он не хотел показываться на заупокойной службе в кожаных камзоле и штанах, как простой солдат.

В комнате наверху Алиса причесывала Санчу. Заслышав скрип двери, молодые женщины обернулись к вошедшим Мартину и Хью. Мартин сообщил им о неожиданной смерти лорда Кенби, и Санча, видя подавленное состояние мужа, не могла не выразить сочувствие.

– Смерть отца – всегда трагическое событие. Я скорблю вместе с тобой.

Алиса, заплетавшая волосы Санчи в тяжелую косу, оторвалась от своего занятия и тоже что-то пробормотала.

– Ты будешь сопровождать тело домой? – спросила Санча.

Искреннее сострадание, прозвучавшее в ее голосе, удивило Хью.

– Нет, его похоронят здесь. Заупокойная месса начнется в полдень.