— Вот так, умничка, хорошая девочка. Кэмерон тебе поможет! — Стиви Рей посмотрела на Фехтовальщика, и Рефаим заметил, как тот едва заметно кивнул. Затем Стиви Рей бросилась к рыдающему мальчику.

Порывшись в кармане джинсов, она вытащила оттуда смятый бумажный носовой платок и протянула ему. — Дэмьен, милый, ну перестань уже. Ты заболеешь!

Парень, которого она назвала Дэмьеном, машинально взял протянутый Стиви Рей платок и быстро провел им по лицу.

— М-мне все равно.

Стиви Рей дотронулась до его щеки.

— Я знаю, но ты нужен своей кошке и Фанти. Милый, Джек будет страшно расстраиваться, когда увидит тебя таким.

— Джек больше никогда меня не увидит! — Дэмьен перестал плакать, но голос его был страшен. Рефаим никогда не думал о таких вещах, но сейчас ему вдруг показалось, что он услышал в голосе мальчика звук его разбитого сердца.

— Я никогда в это не поверю, ни на секундочку! — твердо заявила Стиви Рей. — И ты тоже, если только подумаешь.

Дэмьен затравленно посмотрел на нее.

— Я не могу думать, Стиви Рей. Сейчас я могу только чувствовать.

— Часть боли уйдет, — глухо сказал Дракон, и голос его был так же мертв, как у Дэмьена. — Ровно настолько, чтобы снова можно было думать.

— Ну вот, что я говорю? Прислушайся к Дракону! Когда ты снова сможешь думать, ты найдешь в своем сердце присутствие Богини. Следуй ему. И помни о Потустороннем мире, в котором мы все встретимся вновь. Джек сейчас там. Когда-нибудь ты снова встретишь его на лугах Богини.

Дэмьен перевел взгляд со Стиви Рей на Фехтовальщика.

— Вам это удалось? Все эти правильные мысли облегчили вам боль от утраты Анастасии?

— Никто никогда не облегчит боль моей утраты. До сих пор я все еще ищу в себе нить, связывающую меня с Богиней.

В глазах у Рефаима почернело. Это он был причиной страданий Фехтовальщика. Это он убил профессора Анастасию, жену Дракона Ланкфорда. Он сделал это совершенно бесстрастно, не чувствуя ничего, кроме раздражения из-за краткой потери драгоценного времени, потребовавшегося на то* чтобы победить и уничтожить ее.

«Я убил ее, не думая ни о ком и ни о чем, кроме необходимости исполнить приказ отца. Я — чудовище».

Рефаим не мог отвести глаз от Фехтовальщика. Боль окутывала его, словно плащ. Рефаиму показалось, будто он видит зияющую пустоту, оставшуюся в жизни Дракона после смерти любимой. И впервые за свою многовековую жизнь Рефаим испытал горечь раскаяния.

Он был уверен в том, что не шелохнулся и не издал ни звука, когда вдруг почувствовал на себе взгляд Стиви Рей.

Очень медленно Рефаим отвел взгляд от Дракона и посмотрел на ту, с которой был Запечатлен. Глаза их встретились и не смогли оторваться друг от друга. Чувства Стиви Рей охватили Рефаима с такой силой, словно она нарочно напустила их на него. Сначала он почувствовал ее изумление, заставившее его вспыхнуть и смутиться. Потом на него обрушилась грусть — глубокая, мучительная, безнадежная. Рефаим попытался передать Стиви Рей свое сожаление, в надежде, что она поймет, как он скучает без нее, и как скорбит о том, что имел, пусть косвенное, отношение к ее горю. В ответ он получил такой сильный разряд гнева, что едва не свалился со стены.

Рефаим затряс головой, не до конца понимая, что именно он пытается отрицать — то ли гнев Стиви Рей, то ли его причину.

— Дэмьен, милый, вы с Фанти должны пойти со мной. Тебе нужно поскорее уйти от этого ужасного места! Здесь творятся страшные вещи. И страшные силы все еще рыщут поблизости.