— Эй! — перебила Стиви Рей. — Кажется, мы говорили не о детях!

— Это аналогия, тупица. Иными словами, у нас тут все то же самое. Так что подготовь Зет, а я тут поддержу Дэмьена, чтобы он не растворился в луже слез, соплей и собственного отчаяния.

— Можешь сколько хочешь притворяться бесчувственной заразой, но я только что своими глазами видела, как ты поцеловала Дэмьена в макушку!

— Учти, я буду отрицать это до конца своих дней, — усмехнулась Афродита.

— Афродита, сестренка, когда уж ты перестанешь быть такой стервой?

Стиви Рей и Афродита резко остановились, увидев Крамишу, вышедшую им навстречу из темного подъезда корпуса для девушек.

— Мне нужно срочно сходить к окулисту, — пробормотала Стиви Рей. — Я уже в двух шагах ничего не вижу!

— Дело не в тебе, — бесстрастно заметила Афродита, — а в Крамише. Она черная. Темнота тоже черная, вот мы ее и не заметили.

Крамиша мгновенно подбоченилась и подскочила к Афродите.

— Нет, я не допущу, чтобы…

— Ой, да уймись ты, — отмахнулась Афродита, как ни в чем ни бывало, проходя мимо нее в корпус. — Предубежденность, нетолерантность, вековое угнетение, оскорбление, шовинизм, расизм, бла-бла-бла, три зевка и точка. Не трать время на эту галиматью, мне она фиолетова. На правах самого уязвимого меньшинства этого Дома Ночи я плевать на все это хотела.

Крамиша изумленно вытаращила глаза. Судя по всему, она была потрясена не меньше Стиви Рей.

— Но Афродита! — воскликнула Стиви Рей, приходя в себя. — Ты же похожа на Барби! Как ты можешь быть меньшинством?

Афродита с усмешкой посмотрела на нее, а потом указала пальцем на свой гладкий лоб, на котором не было даже обычной Метки.

— Поскольку я единственный человек в школе для вампиров и недолеток, то имею полное право на статус меньшинства.

С этими словами она захлопнула за собой дверь.

— Нет, эта сестренка совсем не человек, — просопела Крамиша. — Она бешеная. Прямо как собака, но я не хочу обижать собак, поэтому промолчу.

Стиви Рей горестно вздохнула.

— Ну да. Ты права. Она ужасно противная, даже когда хорошая. Хорошая для себя, разумеется. Если ты понимаешь, о чем я.

— Не понимаю, но в последнее время ты ведешь себя так, что я вообще перестала тебя понимать.

— Знаешь что? — мгновенно завелась Стиви Рей. — Вот сейчас мне точно не до твоих загадок, понятно? Оставь меня в покое! Увидимся позже, Крамиша.

Она хотела припустить по коридору, но Крамиша решительно преградила ей путь.

— Нечего разговаривать со мной таким злым тоном!

— Это вовсе не злой тон! Он просто раздраженный и усталый.

— А вот и нет. Ты зло говоришь, и сама это знаешь. Ты уже совсем завралась, сестренка. Не надо. У тебя это не очень хорошо получается.

— Отлично. Я не буду врать. — Стиви Рей откашлялась и встряхнулась, как кошка, попавшая под весенний дождик. Потом растянула губы в широченной фальшивой улыбке и бодро выпалила на одном дыхании: — Эй, привет, подружка моя, как я рада тебя видеть, солнышко, но мне пора бежать, пока-пока!

Крамиша приподняла брови.

— Во-первых, не надо говорить «подружка моя», это прям как в том старом фильме «Бестолковые», где блондинка и Стейси Дэш замутили историю. Так не надо. А во-вторых, не убегай, я должна тебе передать…

— Крамиша! — взвизгнула Стиви Рей, пятясь от лилового листочка, который протягивала ей Крамиша.