– Нет спасенья мне от глухой тоски, не видать теперь счастья светлого…

Их серебристые голоса, подхваченные лесным эхо, взмыли ввысь, к склонившимся кронам столетних ив, легли на плечи лесных птиц и полетели во все края, осыпаясь слепым дождем.

Лесьяр возник перед Нежданой, дотронулся до ее рукава – в его руках были две склянки, доверху наполненные голубым сиянием.

– Пойдем, – прошептал, склонившись к уху девушки и обернулся на русалок. Те, не заметив, что девушка смолкла, затянули уже о своем: о тяжкой жизни на болотах, о тоске по свету, по дому, о близких, что забыли о них.

Лесьяр, подхватив рубашку, на ходу натянул ее, притормозив, надел сапоги, повел княжну прочь.

– Мне так жалко их, – Неждана смотрела на поющих русалок, по щекам текли слезы.

Лесьяр усмехнулся:

– Жалей-не жалей, а каждая здесь оказалась по своей воле…

– Ты имеешь ввиду, что они сами утопились?

Лесьяр кивнул:

– Кто сам от боли душевной да от глупости, а кто по алчности, поведясь на посулы болотного царя.

Они шли по тропинке к мостику, ведшему к погорской деревне, ее силуэт проступал в утренней дымке, как воспоминание или мираж. Неждана вздохнула:

– Тем более жалко – одна ошибка, а мучиться потом веки вечные.

Лесьяр замер, вытянул шею, посмотрев на поляну, откуда они только что пришли:

– Слышишь?

– Что? – Неждана тоже оглянулась, но ничего необычного не услышала.

– Песня стихла.

И тут же, будто отвечая на самые его страшные предположения, тишину разрезал неистовый русалочий визг и громкий всплеск. Птицы тучей вспорхнули вверх, зависли над поляной. А русалки, судя по звуку, в рассыпную прыгали в воду и уходили на дно – их крик стал приглушенным и словно тянулся со дна.

На тропинку, ломая молодые сосенки, выбралась Жница.

39

Схватившись одной парой рук за ивовые ветки, а другой – за макушки молоденьких елок, она уставилась на Неждану – та пискнула и спряталась за спину Лесьяра.

– Как она нас так быстро нашла?!

– Она ищет, вот и находит, – голос аптекаря стал глухим, сосредоточенным. Бросив быстрый взгляд на мостик в погорскую деревню, он проговорил: – Нельзя допустить, чтобы она проникла в деревню погоров. Я слово дал… Надо уводить ее.

– Как?!

Девушка тяжело дышала, не в силах отвести взгляд от черной фигуры Жницы, ее когтистых лап и морды, с которой на тощую грудь капала слюна, с отвращением видела, как внутри пузыря, прикрытого ребрами, плещется что-то противное, буро-серое, очень напоминающее чей-то не до конца разложившийся труп.

Не в силах сдержать тошноту, Неждана отвернулась, осела. Ее вырвало.

– Нашла время, – пробормотал Лесьяр, делая шаг назад и в сторону, к тропинке. Он с сожалением понимал, что по лесу далеко не убежит. Жница рыкнула и сделала шаг навстречу.