Изменить размер шрифта - +
Проводить опыты над живыми людьми он не смог (или просто не успел), а тут само провидение помогло ему узнать.

– Дальше! Что было дальше? – проигнорировав на этот раз предупреждение домового, он схватил девушку за руку, сдавил запястье.

Девушка смотрела на него остекленевшими от ужаса глазами – присмотреться, и можно было увидеть на их дне то, что она пережила.

– Сперва она стала задыхаться, потом ее рвало, а потом… Она превратилась в какого-то жуткого зверя. – Девушка зажмурилась, прогоняя от себя видение матери, но аптекарь сжал запястье еще сильнее, заставив девушку очнуться и заговорить быстро-быстро, захлебываясь собственным страхом, таким живым и реальным.

Только когда она замолчала, обессиленно опустив голову на грудь, Лесьяр отпустил ее руку – на запястье остались сине-красные кровоподтёки от его пальцев. Аптекарь смотрел в пустоту:

– Значит, если использовать ее в чистом виде, то человек обращается в мару…

За его спиной рассыпался сухой, будто горох, смех.

– Это Жница.

Лесьяр обернулся – в углу к их разговору внимательно прислушивалась плененная мара. Переспросил:

– Жница?

– Мать всех мар, вечно голодная нежить, которая не успокоится, пока не уничтожит самую свою суть. – Пленница тихо смеялась, ее глаза загорались все ярче, шепот становился все мстительнее: – Она всех вас убьет… Она идет сюда, я чувствую ее запах. Запах свежей плоти, еще липкой и пропитанной горячей человеческой кровью.

Аптекарь посмотрел на Неждану:

– Это правда? Эта тварь идет сюда?

Девушка всхлипнула:

– Я не знаю… Я почти загнала Саввушку, убегая от нее, – в ушах все еще стояло душное дыхание жницы, ее рык, хруст веток и сломанных стволов молоденьких берез и тяжелый бег жуткого монстра за спиной.

Аптекарь перевел взгляд на домового:

– Надо убираться….

Мара истерически захохотала:

– От Жницы не убежать! Она вышла на охоту…

Но юношу было так просто не испугать, он решительно засобирался, бросил небрежно:

– Это мы еще посмотрим. – Он направился к полкам со снадобьями, сгребая их без разбора, запечатывая тайным словом то, что не умещалось с собой – склянки исчезали с полок, оставляя за собой ветхую паутину и пыль. За всем этим он вернется позднее, когда станет безопасно. В том числе за собранной акхандой. Поставив на стол старую деревянную шкатулку с металлическим ободом, скомандовал домовому: – Забирайся, переезжаем.

Малюта кивнул, но сперва бросился собирать сухари, воду в дорогу, бросая все в заплечные мешки – по одному для княжны с аптекарем, отсыпав в кулек и сунув в мешок девушки чуть больше кореньев и целую головку пережженного сахара, пристроил в него вяленого мяса. Огниво убрал Лесьяру.

Их торопливые сборы под хохот и шипение мары внезапно замерли – на тянувшейся вдоль оврага тропе послышался шум. Малюта и Лесьяр переглянулись. Домовой, прикрыв глаза и, вобрав в себя воздух, будто попробовав его на вкус, прошептал:

– Чужие, Лесьяр… из города. Конные, семеро.

Лесьяр побледнел:

– Быстрее!.. Малюта, живо в шкатулку!

Схватив то, что уже было готово, Лесьяр взял Неждану под локоть, увлекая за собой к выходу и одновременно натягивая на плечи кафтан, мешок и наматывая вокруг плеч капюшон.

Быстрый переход