Изменить размер шрифта - +
Взгляд снова отчетливо улавливал очертания знакомого леса, тропинки. Нос – улавливал знакомые запахи, а сердце билось ровнее. Он задержался взглядом на скрючившейся у пенька и тяжело дышавшей княжны – вот уж кому в самом деле плохо.

– На, испей, лучше станет, – он протянул ей фляжку. Зарукавье чуть сместилось, оголив голую кожу под браслетом – на ней аптекарь обнаружил пятно. Темно коричневое, с бордовой воспалившейся каймой вокруг темного волдыря, оно нещадно саднило и источало тот самый тошнотворно-сладкий запах гниения.

Одернув руку, он бросил фляжку княжне, отвернувшись, посмотрел на рану ближе. Но той не оказалось. «Померещилось?», – аптекарь озадаченно изучал то место, где только что видел рану.

– Акханда убьет тебя, я предупреждала, – прошептала мара из короба.

Лесьяр сердито покосился на нее, губы растянулись в снисходительной усмешке:

– Коли каждой твари верить, то до утра не доживешь…

– А сейчас, думаешь, доживешь? – мара хмыкнула.

Лесьяр и сам не знал, но сдаваться не собирался. Прикинув, сколько времени еще надо идти до дома Яги, он посмотрел на вершину росшего неподалеку дуба – старого и разлапистого, с богатой кроной. Поднявшись, подошел к нему, сбросил с плеч заплечный мешок, бросил тут же, в траву. Неждана, отпив немного из предложенной аптекарем фляжки, наблюдала за ним и медленно приходила в себя – ее тоже привлек запах гари, который ничего хорошего не нес. Сырость глухого леса, аромат сухого ельника и грибов.

– Ты что делаешь? – спросила, сев, наконец, и подобрав под себя ноги.

Лесьяр ее вопроса будто не услышал. Подхватив корзину с марой, забросил ее на плечо, а сам, подпрыгнув, зацепился руками за нижнюю ветку. Подтянулся. Закинул правую ногу на ветку, подобрался. Осторожно встал ногами у основаниями ветки, забрался выше. Потом еще и еще раз, пока не оказался почти у самой маковки. Там, на гибкой и неустойчивой ветке он оставил клетку с марой, закрепил ее так, чтобы не перевернулась, а на плоскую крышку насыпал пригоршню соли. Хлопнув ладонью по стене, предупредил пленницу:

– Будешь вертеться и дергаться, соль просыплется сквозь прутья и тебя насквозь прожжет, сваришься в ней заживо, поняла? – и словно в доказательство своих слов, чуть качнул корзину – несколько кристалликов соли, пробиваясь сквозь плетение, посыпались внутрь – мара завизжала, неистово забилась внутри. – Не говори, что я не предупреждал.

И, оставив в таком положении пленницу, ловко спустился вниз. Там его ждала княжна – девушка уже поднялась на ноги, поправила заплечный мешок:

– Зачем это? – кивнув на короб, спрятанный между ветками, вернула ему фляжку.

Аптекарь отряхнул руки, оправил рубаху и зарукавья, натянул на голову сползший на плечи капюшон. Взял фляжку и закрепил ее на поясе. Пробормотал с холодной ухмылкой:

– Жалко ее? Она б тебя не пожалела…

Девушка отвела взгляд – с кладбищенскими марами она не сталкивалась и знала об этих тварях слишком мало, чтобы осуждать Лесьяра.

– Я про то, зачем на дерево посадил… – девушку знобило, лихорадочный румянец сошел, оставив на щеках девушки мертвенную бледность. Пытаясь унять дрожь, она обхватила себя за плечи.

Лесьяр подобрал дорожный мешок, нацепил на плечи.

Быстрый переход