— Как скажет Катя, так и будет, — преданно повторяет Мальвина.

— Русланчик, — ехидно добавляет Сима.

Ну и нахальство! Если бы Катя Звездочётова была мальчишкой, Руслан бы обошёлся с ней иначе. Да если честно говорить, он и с такой девочкой мог бы объясниться по-своему. Катя — сильная, энергичная, её нисколько не жалко. Стукнул бы — и всё. Но перед глазами Руслана — вишнёвый плащ Марии Юрьевны. Да, она увлечена книгой, но она прекрасно видит каждого в школьном дворе. У Марии Юрьевны взгляд натренированный — она даже затылком, наверное, умеет наблюдать за своими учениками. Вот и сейчас она прекрасно видит и Катю, и Руслана, и Симу с Мальвиной. И Нину Грохотову тоже. Не затылком видит, а лицо к ним повернула. Ну как тут стукнешь? Нельзя. Надо одержать моральную победу, это гораздо труднее, но Руслан не собирается отступать.

— А почему? Почему это — как она скажет, так и будет? — Он начинает надвигаться на Катю Звездочётову, а она сидит на неподвижной своей карусели, удобно поджав ноги. И улыбается.

— Знаешь почему, Русланчик? Потому что я всегда права. Права — вот и всё.

— Конечно, конечно, права, — Это Сима.

— Не спорь, Русланчик. Шагай отсюда. — Это Мальвина.

А он не хочет шагать отсюда. Как же он оставит теперь эту несуразную Нинку с её мячиком? Никак нельзя.

— Строишь ты, Звездочётова, из себя королеву. А эти, как дурочки, подпевают, прислужницы и рабыни. Не стыдно? Ну чего вы? Своей головы нет, что ли?

Он кипятится. А Нина Грохотова в это время стоит у турника, держит под мышкой свой несчастный мяч, молчит, кусает губы. Руслану кажется, что она собирается реветь. А может быть, уже ревёт тихонько?

Катя Звездочётова не видит Нины, она говорит только Руслану:

— Ты, Русланчик, слушай. Я не королева и не царица. Голову мне не морочь. Я староста продлёнки, вот кто я такая. И ты об этом не забывай.

— А при чём здесь, что ты староста? Староста она! Всё равно несправедливо!

— Не знаю. Ты, Русланчик, вместе с другими меня выбирал в старосты. И выбрали единогласно, между прочим.

Ну что тут ответить? Действительно, выбирал. Поднимал свою дурацкую руку. И он кричит:

— Ну и ладно! А ты, Грохотова, что стоишь и киснешь? Давай в мяч-то играть! — Он подбегает к Нине, толкает её локтем, как будто хочет разбудить. — Ну! Кидай мяч, Нинка! Ну же! Я ловлю!

И вот тут вдруг происходит то, чего Руслан никак не ожидал и ожидать не мог.

Этот момент он будет помнить очень долго.

Нина Грохотова, несчастная, бедная, обиженная, за которую он кинулся заступаться, открывает наконец свой рот. И что же она говорит?

— Я не буду играть, Руслан. Не хочу. Передумала. И мяч правда плохой.

И — зырк на Катю. Нина Грохотова ждёт одобрения за своё предательство. И она его тут же получает. Катя Звездочётова снисходительно кивает ей. А в стороне — Руслан это слышит — смеются Денис и Серёжа.

Может быть, мальчишки и не над Русланом смеются. Могут быть у них свои дела, свои причины для веселья. Нет, нечего зря себя обманывать: и мальчишки, и Катя, и Сима, и Мальвина смеются именно над ним, Русланом. Все они на стороне Кати Звездочётовой. И — Нина Грохотова тоже.

— Эх ты, Грохотова!.. — Ему так грустно в это время, что он даже сердиться на Нину не может.

Только бы они не заметили, как сильно он расстроен. Реветь, конечно, не будет — этого ещё не хватало, реветь. Да и не нужны они ему. Нисколько не нужны.

Решительным шагом Руслан пересекает двор, не оборачиваясь уходит. Качели давно свободны. Если сильно раскачаться, ветер дует прямо в лицо, а потом — в спину, а потом — опять в лицо.