– Стоп. С этого места подробнее, пожалуйста.

– Нет никакого кода. Эти двое – приемник и передатчик. Тупо и на пальцах – функция одного робота – создавать поле для приема, поле для передачи, или переправки, функция второго. Но поле они создают живыми!

– А оживить? – протянул Самхат.

– Давай я тебя убью и спрошу у Самары – сможет он тебя оживить или нет.

– То есть, поле уничтожено, – прищурился лейтенант.

– Да.

– Когда их убили? – спросил Шах.

– Одного – девушку, три часа семь минут назад, второго – два сорок назад. Могу предположить умозрительно, что девушка – приемник грубо, успела принять нас и была благополучно вырублена, а передатчик кого-то или что-то передал уже после ее смерти и тоже сдох.

– Подожди. Система переправ однотипна. Должно быть место – зона для порта, должен быть код для налаживания переправы.

– Должен, но нет. Эти двое и создавали зону для переправы, один – туда, другая – сюда. Без всяких кодов. Их нет, нет переправы.

– Мы в заднице, – выдохнул Самхат.

– В полной, – кивнул Шах.

– Нет, господа, друзья, товарищи, "порадую" вас – все хуже. Мы – трупы.

С минуту длилось гробовое молчание. Каждый переваривал услышанное и явно не понимал к чему такие выводы и на основе чего. Не вязалось.

– Поясни.

– Матрица роботов отметила странную, то ли вирус, то ли бактерию в воздухе. Она составная часть атмосферы.

– На ручных коммуникаторах опасность не выявлена.

– Они не занимаются детальным анализом, функции не те. А у роботов – кстати, штуки высший класс! – автоматом идет анализ всего окружающего – от воздуха до особенности ландшафта. Детально. Раскладывают до молекул.

– Лирика. Патогенез этой фигни? – прищурил глаз Шах.

– Не выявлен. Скорей всего заражение идет автоматически при вздохе. Короче, какая-то хрянь в этом воздухе отрицательно влияет на человеческий организм. Через семьдесят два часа, максимум через девяносто, человек начинает болеть: в семидесяти случаях из ста – труп через трое суток.

– Клиника?

– У десяти прибывших…- развернулся к монитору и перевел. – Из десяти: у троих отмечена дисфункция вентиляции легких, у семи дискоординация, слабые головные боли. У одного головокружение, тошнота, повышение температуры тела. Все.

– То есть: ели- пили, шли, спали и, бац? – выгнул бровь Самара.

– Именно – бац.

– Перекинь мне данные по этому чуду природы с диагностикой заболевших и полной историей протекания болезни, – попросил Шах.

Эра побледнела. У нее сложилось то, что ее, фактически мертвую, подняли в "Генезисе" и отправили с билетом в одну сторону.

– Им не нужна была Тихорецкая, – сказала тихо. – Им нужны были мы, заслать нас сюда.

– Хочешь сказать, что мы подопытные кролики? – спросил Самхат, явно не веря. Девушка уставилась на него:

– Как тебя к этому делу прикрутили?

– А тебя?

– Я была живым трупом. Если б отключили от аппаратуры, через пару дней схоронили.

Мужчины притихли и по глазам Эра поняла – все прошли через биокамеру в "Генезисе".

– И кто с чем вляпался? – усмехнулась невесело.

– Психика, – признался Родион.

– Перелом позвоночника, – выдавил Самара.