Короче, оправдание готово, я кидаю взгляд на прибор, взгляд на выбранное для посадки место… и тяну на себя веревку полиспаста. Крыло, покряхтывая и поскрипывая, за счет спрятанных внутри блоков натягивается до состояния листа фанеры, я физически чувствую, как оно «вспухает», приподнимается в набегающем воздухе. Аппарат становится более летучим, аэродинамическое качество повышается. Плата за это — снижение управляемости, поэтому теперь главное его не раскачать. Я вытягиваюсь в струнку, локти прижимаются к бокам, чтоб создавать меньше сопротивления. Свист ветра меняет тональность на более высокую. «Мордометр» отмечает усиление встречного ветра. Из глаза выбивает слезу. Экономным движением поправляю очки, глаза мне еще понадобятся. Кисти рук на ручке трапеции начинает продувать сквозь перчатки. Аккуратно блинчиком доворачиваю чуть правее. Поскольку до запланированных полей я не дотяну, значит, мне вон туда, где по полю ходят два комбайна. Есть надежда, что с них должно «пыхать» и я смогу над ними набрать достаточно высоты для финального долета. Ну или хотя бы дотянуть до ранее намеченной пашни, где потоки точно есть, — Вова, еле заметная букашка на таком расстоянии, уже встал в восходящую спираль.

***

Выезд получился какой — то спонтанный. Еще в четверг сидел на работе, ни о чем, кроме нее, родимой, не думая. Звонок. Макс с каким — то неуклюжим заходом интересуется моим настроением, самочувствием тачки… Спрашиваю напрямую, чего, дескать, тебе надобно, старче? Мне с поклоном старик отвечает… Тфу, блин. Короче, у Макса нарисовалась несколько свободных дней. Так. А в австрийских Альпах сейчас тусят парни из нашего клуба. Та — а–ак. А не будет ли желания у многоуважаемого джина, то есть меня, смотаться на недельку пофрифлаить? Хм. Я дал себе паузу поразмышлять.

Отпускные дни у меня в этом году кончились. Но это не проблема. Ничего глобального на следующей неделе у меня не ожидается, отдел сейчас на хорошем счету, планы тянем…

Да какого же?! Пауза для размышлений закончилась через пол — удара сердца с вполне оформившимся решением. Еще через десять минут я с благодарностями и заверениями в беззаветной любви и лояльности выходил из кабинета шефа с подписанным заявлением на отпуск за свой, естейственно, счет. Через одиннадцать минут ставил в известность Макса, что все на мази, проверяй визу и пакуй рюкзак. Через одиннадцать с половиной Макс информировал меня, что в Австрии циклон, накрыл пол — Европы, дожди, низкая облачность, тоска и повальное пьянство среди летающего контингента. Узнал вот только — только, дескать, извини. Ступор на полдня. Однако вечером я совершенно случайно узнаю, что Ден с Вовой ищут попутчиков на Юцу. Перспектива отведать кавказского гостеприимства вкупе с шашлыком, вином и горячими источниками Пятигорска, и все это в перерывах между полетами, оказалась непреодолимой. И в пятницу с утречка, закинув пожитки, привязав свои длинные «клюшки» на багажник, мы двумя машинами рванули из хмурой сентябрьской Москвы, от офисной рутины в направлении юга, солнца, чистого неба и полетов.

Спустя сутки дорожной медитации под неспешные разговоры обо всем, прослушивание музыки, перекусы горячими сосисками на заправках, поочередную смену за рулем и попытки подремать в пассажирском кресле мы прибыли одно из самых известных летных мест на постсоветском пространстве — к горе Юца, что в окрестностях Пятигорска.

Поскольку с дороги в здравом уме летать не станешь, остатки субботы ушли на мелкие радости Кавказских минеральных вод. А сегодня, в 11 часов утра (когда «включилась термичка», или для непосвященных — заработали термические восходящие потоки благодаря прогреву окружающих полей) я уже стоял на восточном старте, подцепленный к собранному и осмотренному дельтаплану, удерживал рвущееся вверх крыло и смотрел, как стартуют мои товарищи.