И если я сейчас просто уйду, как я смогу снова как ни в чем не бывало присоединиться к ним через несколько дней? Нельзя просто так без объяснения причин уходить всякий раз, а потом возвращаться. Захотел — ушел, захотел — вернулся. Так неправильно, они тоже люди.

Запоздало мелькнуло сожаление. Надо было не колбаситься с орлом в свое удовольствие, а слетать и сорвать этот злосчастный эдельвейс. Сейчас бы дошли до места, а я как фокусник — раз цветок из кармана, и никуда подниматься не надо! Или нет, начали подъем, ну влез бы я чуть повыше, как — нибудь получилось бы. И тут вроде случайно — опа! — смотрите — ка, в этот раз он низко растет!

Ведь мог же предвидеть такой поворот событий. Не мучался бы сейчас, не искал варианты. Как же мы сильны задним умом!

А может, просто отстать? Задержаться вроде на чуть — чуть, дескать, скоро догоню, погодите немного. Потом быстренько сгонять за растением и дальше по намеченному плану.

Поздно! Лес слева от нас отхлынул как приливная волна, потерявшая инерцию. Перед нами открывался вид на долину. Склон, тянувшийся справа и на протяжении последнего полукилометра постепенно увеличивающий свой наклон, превратился почти в вертикальную стенку. Между ней и крутым склоном на месте леса вилась узенькая тропка, делала петлю и поворачивала за валун. Наш путь приближался к тому месту, откуда мы с Руславом, по идее, должны начать восхождение. Или к той точке, где наши пути неизбежно разойдутся, и скорее всего — навсегда. Тяжкий камень на душе превратился в неподъемный груз, готовый вот — вот сорваться вниз и похоронить под собой все мои надежды и мечты. Я стал набирать воздуха для непоправимых слов, голова закружилась — неужели гипервентиляция?! Пришлось остановиться и опереться рукой о скалу. Анахита начала оборачиваться.

И в этот момент шедший впереди Рус, собираясь обогнуть преграждавший путь валун, внезапно отпрянул.

Как — то удивленно мельком оглянулся на нас и осторожно — осторожно, самым краем глаза, выглянул из — за препятствия снова. Мгновенье, опять быстрый поворот к нам, палец прижат к губам. Вполне понятный жест! Мы с эльфой встали как вкопанные, Анахита — с занесенной ногой.

Я вскинул брови: дескать, что там? Руслав показал жестами: подходи, но тихо.

Очень осторожно ступая под умоляющим взглядом, устремленным на мои сапожищи, я обогнул стоящую соляным столбом Анахиту и приблизился. Аккуратный взгляд за угол — и тут же назад.

Перед глазами застыла картинка небольшой скальной площадки метров десять длиной, и не более двух — двух с половиной шириной, с немного скругленным левым краем, обрывающемся на север: площадка была как раз торцом (или как правильно выразиться?) этого отрога. Правый край ограничен крутым склоном, но не вертикальным, как с нашей стороны, и на мой взгляд вполне «восходибельным». В общем, подниматься можно. Под ним россыпь крупных каменюк: поменьше того валуна, из — за которого я выглядывал, но все же достающих мне где по пояс, где по колено.

Посреди площадки в три четверти оборота к нам стоял крупный…Человек? Ростом метра полтора, зато почти с такой же шириной плеч. До полностью квадратного силуэта не хватило совсем чуть — чуть. Одной рукой субъект прозаически почесывал себе задницу сквозь штаны грубой кожи. Второй, прикрываясь как от солнца (странно, оно же сзади, а мы вообще в тени отрога!), вглядывался куда — то вдаль. Руки, надо сказать, мощные, с бугрящимися мышцами — бодибилдерам на зависть — и выдающейся длины: наверно, когда опускает, достают как раз до колен.